Поместье для брошенной жены

Хохочет, откинув красивую голову.

Где, дракон великий, она подцепила этого нищего вея? Даром, что всего лишь носильщик, а головы не склоняет, смотрит с усмешкой. И вроде ласково говорит, а в каждом слове подтекст на еще десять таких слов.

Берн скрипнул зубами, впившись пальцами в бархат обивки.

Его жизнь выходила из-под контроля.

Он тупо смотрел в окно, глядя до рези в глазах, как цветущие южные поля сменяются знакомым городком. Как, зацепив их процессию, кланяются знакомцы или приветственно приподнимают шляпу, или…

Берн кивнул было старику Варру, получившему разоренное баронство от матери и поднявшего его до серьезных прибылей, а тот взял и отвернулся. Даже поморщился, словно гнили нюхнул.

«Плесень ты старческая, — тут же подумал с раздражением. — Смотреть не хочет, так за Ришеньку обиделся. Ничего, скоро твоя ненаглядная вернется на коленях и в слезах и станет тебе идеальной парой. Старая и морщинистая, как черепаха. Будете вместе ползать в храм на воскресные песнопения».

Риш он, конечно, к себе уже не возьмет. Побрезгует. Он, должно быть, рехнулся, когда звал её наярой. Пожалел. А бывшая в благодарность тут же рассорила его с Фрейзом и тремя надежными инвесторами. С тремя! Дрянь какая. Мстительная.

Воистину, чем бесполезнее женщина, тем больше от нее вреда. Хоть как, да напакостит. И к детям он ее тоже не подпустит. Он дал в свое время слабину, но теперь, пообтеревшись в столичных пьяных кругах, видел всю неприглядность бывшей жены. Расчетливая иномирянка, зная, что в ней нет ни капли дара, мигом подобрала обеспеченного юнца, отдавшись до свадьбы. Спутала его обещаниями и клятвами по рукам и ногам. Зачаровала сладкими лисьими речами.

Раздражение лезло из груди с такой силой, что на несколько секунд он почти испугался.

А после карета дернулась и остановилась.

Берн с силой распахнул дверь и первым же делом увидел Талье, уже вернувшуюся в человеческую форму.

Она шла к нему, светясь от радости, как юная храмовая прислужница. Глаза горели восторгом от пережитого полета. Дан тоже перекинулся, но пошел не к нему, а к Дафне.

— Берн! — Талье бросилась к нему, едва не плавясь от юного безвекторного счастья. — Ах, скорее бы ты мог подняться в небо со мной вместе, это так восхитительно! А теперь пойдем скорее. Я покажу, как отремонтировала дом!

Помниться еще в столице он дал Талье разве решение отделать южное поместье на свой вкус. Ей не нравилось, что в этом доме царила и властвовала Риш. Его капризная девочка ревновала к прошлому.

На сердце против воли потеплело. В груди словно майский ветерок свернулся, ластясь к сердцу весенней свежестью.

— Пойдем, — шепнул он, прижав к губам тонкую ручку супруги. — Я желаю видеть, как ты изменила мой дом.

Последнее он сказал громче, чем рассчитывал.