Поместье для брошенной жены

В его присутствии у меня голова с ошибками работала, а мне бы сейчас не помешала трезвость ума. Понять, разложить по полочкам все услышанное.

— Кольцо я посмотрю, Фир, оставь, — принц уже забрал кольцо обратно и вертел в пальцах и, кажется, оставлять мне уже не очень хотел.

Одно дело найти оправдание для нашего разговора и совсем другое отдать дорогой артефакт в руки незнакомой вейре. Но уж больно интересное колечко, так и тянет рассмотреть поближе.

— Я не сломаю, правда, — сказала мягче. — Только взгляну.

— Посмотри и мой, — раздалось от двери. — Лови.

Я даже не успела понять, что произошло.

Тело само хищно и плавно развернулось к выходу, запечатляя насмешливое лицо молодого графа Фалаш, взмах его руки, серебряный медальон, взметнувшийся вверх. Сдвинулось в балетном па де ша и неожиданно ловко поймало его за хвост цепочки.

Ого, как я могу. Ого!

Я тупо уставилась на собственную руку, в которой покачивался кулон. С таким же тупым изумлением за ним наблюдали Фир, Фалаш и еще пара человек, просунувших в дверь любопытные физиономии. Генерал не закрыл дверь и вот итог. В комнату теперь заглядывали все, кому заблагорассудится.

А после обзор на потрясенную публику перекрыла широкая генеральская спина.

— У всех работа на сегодня кончилась? — скрипуче спросил Ральфар. — У тебя, Люц, кончилась?

Фалаш — кажется, Люц было именно его именем — чуть вздрогнул и отступил в темноту коридора.

— Иди, Фир, и с этой минуты веди себя осторожно. Мое терпение не безгранично.

Не прошло и секунды, как я осталась в комнате абсолютно одна. В одной руке наследное императорское кольцо, в другой герцогский кулон.

Ральфар уходил последним, и я не удержалась, подняла взгляд. Упала в расплавленное золото его глаз, чтобы обжечься напоследок.

— Если ты починишь наши артефакты, будет неплохо, — сказал он напоследок.

В его голосе слышалась теплота.

— Хочешь начну с твоего? — спросила неожиданно для себя, хотя не чувствовала в себе ни единой возможности составить артефакт подобной силы.

Мне просто хотелось его сделать. Для Ральфара.

— Нет, сначала Фиру. Я беспокоюсь о нем. Брат бывает горяч в бою и привык пользоваться кольцом, если переусердствует с магией.

Чуть поднятый уголок губ, обозначающий улыбку. Едва заметно. Пунктиром.

А после дверь захлопнулась, и я осталась одна, испытывая сложную смесь разочарования, благодарности и ужаса. Разочарования, что Ральфар ушел с остальными, благодарности, что защитил в неловкой ситуации.

Который не имел никакого отношения в этому дню. Он пришел в мою жизнь с Фаншером и не исчез даже с его смертью. Таился в самых темных углах души. И вот теперь триумфально вырвался наружу.

«Хотела сбежать, — шептал невидимый голос. — Хотела спрятаться от нас».