Поместье для брошенной жены

— Ваша драконица, конечно, не разбужена до конца, но от нее же фонит, как от солнца. Вы провоцируете драконий гон. Здесь три десятка сильных драконов, и они могут неверно вас понять. И ухаживания Фира лишь начало. Он слишком молод и пока не понял, чем вы его привлекли, но граф, Пирре и многие другие уже осознали вашу ценность.

Генерал, наконец, переборол смущение и перевел прямой взгляд на меня:

— Такими темпами начнется бойня за свободную, откровенно сильную неразбуженную драконицу. Понимаете? — цепко оглядел меня и раздраженно добавил: — Я не могу сторожить вас вечно.

Это звучало настолько фантасмагорически, что у меня даже слов не нашлось.

— У меня нет драконицы, — выдавила в неожиданно высохшее горло. При этом в голове у меня кто-то отчетливо хмыкнул. — Ваша шутка неуместна.

Его рука все еще касалась подбородка. Палец еще гладил губы. Я еще чувствовала солоноватый привкус его кожи, задевший слизистую, стоило мне заговорить.

Потому что я еще помню вальтартскую охоту, когда меня трижды выкрадывали из собственного дома, из лечебницы и даже Академии, чтобы прижать к ближайшей горизонтальной поверхности и признаться в любви. Если бы не Фаншер и Фрейз, неизвестно чем бы эта охота закончилась.

Правда в те дни я верила, что драконица у меня появится сразу после свадебного поцелуя с Берном. Начиталась сказок про иномирянок. Вместо этого у меня появились двое детей и мигрень от бытовухи.

Вместо ответа Ральфар тихо засмеялся. Теплая дрожь прошлась кошачьим лапками по коже от волны его дыхания. Я уставилась в горящие ночными кострами глаза и даже дышала через раз, как смертельно раненная птица.

Ральфар склонился ниже. Так близко, что я поймала его дыхание губами и замерла, не в силах прервать эту странную пытку. Его вдруг стало так много. Запах снега, крови и камелии, жар тела, бархат волос, задевающий щеку.

Я закрыла глаза. Я знала, между лепестками наших губ всего два или три миллиметра. Потом два с половиной. Два с ниточкой. Один.

А после Ральфар отклонился.

Кожу окатило коридорным холодком. Глаза пришлось открыть и… подавить желание закрыть их снова. Никогда в жизни на меня так не смотрели: жадно, нежно, хищно. Никогда и никто на этой земле не имел таких глаз.

Сердце колотилось так, словно вознамерилось проломить грудную клетку.

— Иди спать, Рише, закрой дверь на семь замков и скажи дому поставить барьер на спальню. Не провоцируй меня.

От горячего шепота у меня что-то тонко задрожало в груди. Пошатываясь по стенке дошла до заготовленного в вечера тазика с едой для собак и с трудом сохраняя достоинство метнулась к лестнице.

В голове было совершенно пусто.

Покормила щенков, погладила и устроила спать по коврам и креслам, а Мира, улегшегося у двери, накрыла пледом.