Три женских страха

– Я так понял, ты обвиняешь меня в сговоре со Славкой?

– Я? Обвиняю? Боже упаси – как я могу обвинять, если фактов нет? – «Пока нет», – добавила про себя. – Я просто хочу понять, как так вышло, что хорошо подготовленный и «подмазанный», где нужно, тендер уплыл на сторону. Ведь все было уже решено!

– Ты-то откуда знаешь?

– Ты меня удивил, – фыркнула я. – Можно подумать, ты не знал, что папа давно ничего не скрывает от меня! Он с семнадцати лет стал доверять мне разные вещи, которые никто, кроме родных, не в состоянии понять и принять. И никто, кроме родных, не будет рядом до последнего. Все предадут – а кровь не обманешь, кровь свяжет и объединит. Вот так.

Я закрыла окно, из которого уже нешуточно дуло. В моих словах была правда – папа на самом деле начал говорить со мной о делах, едва мне стукнуло семнадцать. Это было странно – имея двух взрослых сыновей, он доверял не им, а мне. Но мои братья… как бы это помягче… В общем, они выросли какими-то странными, хоть и неглупыми. Папа приучал их к мужским занятиям – боксу, стрельбе, вождению – а в итоге Слава превратился в безвольного пьяницу, а Семен и вовсе… И отец утратил интерес к ним, считая сыновьями скорее по привычке, чем испытывая истинную отцовскую любовь, – не оправдали надежд, не встали рядом с ним, не поддержали бизнес, Семен свою долю и вовсе безропотно отдал Бесо за три процента в год. Славка же, хоть и сидел в руководящем кресле, все равно не мог считаться достойным отцовским преемником. Не знаю, как они сами относились к такому положению вещей. Папа же старался эту тему не трогать, она для него болезненна.

Не знаю, как вышло, что из всех троих только я обладала характером и силой воли. Возможно, папа просто подавил братьев своим авторитетом – как Семена тогда, в разборках с людьми Вити Меченого. А Слава, сколько я его помнила, всегда был вялым и равнодушным. Так и вышло – у отца три сына, двое мямлей, а третий – дочь.

– Ты, Сашка, даже говоришь словами своего мужа, – грустно улыбнулся Семен. – Это ведь он всегда декларирует прописные истины и ссылается на каких-то там мудрецов. Живет в сказке, которую сам себе придумал.

Я предостерегающе глянула на него, и брат поднял обе руки вверх:

– Все, молчу. Просто ты хоть раз услышь себя со стороны.

– Я живу так, как мне нравится, и с тем, кого считаю достойным себя.

– Ну, ты долго добивалась его внимания, я-то помню. Хорошо, если теперь счастлива.

Хо, счастлива – это неподходящее слово для определения моей жизни! Я добивалась внимания Акелы почти полгода, чего только не выдумывала, как только не старалась – и вот он мой. Безоговорочно мой, готовый для меня на все, что угодно. Он столько вложил в меня – и сил, и нервов, и просто собственной мудрости и знаний.