Три женских страха

Как могло случиться, что он проиграл? Все подготовлено, тендер должен был стать нашим!

– Как думаешь, что могло случиться? – спросила я, закуривая.

Саша поставил пепельницу мне на колени и продолжил:

– Я не думаю, я точно знаю. Банк повысил залоговую сумму, Славка узнал об этом слишком поздно, и кредит ему не дали.

– А так. Твой братец решил не пользоваться услугами отцовского банка – решил, что это вызовет подозрения, потому пошел за кредитом в другой банк, вот и вышло…

– Господи, папа с ума сойдет… – Я докурила и обняла себя за плечи. – Саш, а когда это стало известно? Ну, что тендер Славка профукал?

– Неделю назад. Отец не знал – Славка все юлил и крутил, тянул, как мог, а тут покушение.

Я почувствовала, как внутри все холодеет – очень уж вовремя оно произошло, покушение это.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – Я посмотрела на мужа, и тот медленно кивнул.

Это сказало мне многое. Очевидно, ночью он не спал, обзванивал знакомых, всех многочисленных своих информаторов, всех, кто мог хоть как-то пролить свет на ситуацию. И очевидно, что он узнал, но тянет, не хочет говорить – потому что мой брат… Не верю, не может быть! Разве Славка способен поднять руку на родного отца?!

– Саша, неужели?.. – я не могла даже произнести вслух эту фразу.

Но муж мой, к моему удивлению, отрицательно мотнул головой:

– Нет, Аленька, это не он.

Уф, насколько же мне стало легче… Все-таки невыносимо – подозревать родного брата.

– Я думаю, тот, кто выиграл этот тендер.

– Какая-то фирма «Гилиан-М». Я не нашел еще, кто это, но найду непременно.

Господи, что бы я делала без него? Он на самом деле стал мне опорой и защитой, и даже папа теперь не стесняется признать это вслух. А ведь как был против… Вспомнить страшно!

Пока я возносила благодарности Господу за подаренного мне супруга, он, то есть означенный супруг, уже успел одеться и теперь стоял на пороге комнаты, готовый куда-то ехать.

– Ты куда?! – встрепенулась я и спрыгнула с постели.

– В одно место, – уклончиво ответил он, проверяя права в кармане куртки.

– А ты останешься дома. Дома – значит в доме, не выходя даже во двор. Все поняла?

Это мне не понравилось – что еще за домашний арест? Акела понял, что я недовольна, вернулся и поднял меня на руки – это никогда не составляло ему никакого труда, мой рост и вес не сопоставлялись с нормальными человеческими:

– Алька, я тебе запрещаю. Не добавляй неприятностей, их и так выше крыши. Неужели не понимаешь?

Я обняла его за шею, прижалась щекой к его обожженной щеке и прошептала в обезображенное ухо:

– Конечно, родной, я все понимаю, прости… Буду сидеть дома, как пай-девочка.

Он поцеловал меня, поставил на пол, погладил по волосам и ушел. Я перебежала в гостиную, отодвинула штору и дождалась, пока джип мужа выедет за ворота.