Три женских страха

«Что-то» – это была компания подростков лет шестнадцати-восемнадцати, стриженных наголо и одетых, как в униформу, в черные кожаные куртки и тяжелые берцы вроде тех, что были на мне. Они расположились на двух составленных сиденьями друг к другу лавочках, курили, пили пиво, горланили что-то и постоянно поглядывали в направлении дверей морга. Это нравилось мне все меньше…

На всякий случай я незаметно вынула из багажника цепь и намотала на руку – нехитрому приему самозащиты меня обучили байкеры, но пользоваться пока не приходилось.

На крыльце показался Семен, закурил и сделал шаг в направлении машины, припаркованной чуть дальше того места, где сидела я. И в тот же момент толпа рванула к нему с криком: «Бей его!» Я слетела с байка и кинулась наперерез, не соображая, что я одна, а их человек десять. Размахивая цепью, я истошно орала и изрыгала такой мат, что потом даже не могла вспомнить, у кого все это слышала. Первый же не успевший остановиться пацан получил удар цепью, с визгом упал на асфальт, зажимая разбитое в кровь лицо. Следующему попало по уху, третьему – по руке. Остальные ошалели от наглости и напора и растерянно замерли. Этого как раз хватило Семену, чтобы вынуть из багажника бейсбольную биту и кинуться мне на помощь. Однако уже ничего не требовалось – воинственные «скины» превратились в кучку испуганных малолеток и обратились в бегство, не решившись связаться со взрослым вооруженным мужиком и явно нездоровой на голову девицей. Я же вошла в какой-то странный раж, как собака, учуявшая раненого зверя и устремившаяся в погоню. Подскочив к лежавшему, я принялась молотить его цепью и ботинками. Парень уже даже не закрывался, только стонал и бормотал что-то, а у меня перед глазами стоял Максим – безобидный, добрый Максим, убитый ни за что этими уродами… Только почувствовав, как из-под ног ушла почва, я перестала орать и брыкаться – Семен волок меня к мотоциклу:

– Ключи!!! Сашка, ключи давай, надо сваливать!

Я не соображала, что происходит, но ключи дала. Семен завел байк, усадил меня сзади, велев держаться, и поддал газу. Окровавленная цепь так и висела на моей руке…

Семен привез меня к себе, уже в квартире осторожно снял цепь с моей руки и отбросил ее в угол. Меня трясло от пережитого и от навалившихся эмоций, с которыми я никак не могла совладать. Безумно жалко Максима – и Семена, потерявшего любимого. Мы обнялись в гостиной на диване, я плакала, размазывая слезы по лицу, Семен поглаживал меня по плечам и тоже, не стесняясь, плакал.

– Ты бы видела его, Сашка… – всхлипнул он. – Как можно было… он же никому ничего не сделал…

– Не надо, Семочка, не плачь.