Женский приговор

Неужели она упустила дочь еще до школы? Нет, нет, Аня была нормальной девочкой, пока не подружилась с Михаилом Шевелевым, то есть с Мийкой!

У Нины Михайловны была близкая подруга Ариадна Ивановна, удивительно элегантная дама. Встретив ее в прошлом году у тетки мужа, Надежда Георгиевна впервые в жизни сообразила, что после шестидесяти лет совсем не обязательно превращаться в старую развалину.

Ариадна Ивановна работала аккомпаниатором у Нины Михайловны, но дружба этих женщин зародилась гораздо раньше, в годы войны. Отец Нины служил ведущим инженером на подмосковном авиационном заводе, и когда было принято решение об эвакуации в Куйбышев, Нина привезла отцу десятилетнего сына Ариадны, чтобы тот взял его с собой. Это решение спасло мальчику жизнь – в блокадном Ленинграде болезненный ребенок не выжил бы.

Нина и Ариадна прошли всю войну во фронтовой концертной бригаде, обе получили похоронки на любимых мужей и потом всю жизнь старались держаться вместе. Выходило это у них как-то очень тонко и элегантно: обобществляя многие вещи, они умели не заступать границы, где начиналось личное.

Иногда Нина Михайловна брала Яшу с Аней на дачу к Ариадне, провести выходные на свежем воздухе. Как-то Надежда Георгиевна сказала, что выросла в деревне и все умеет, поэтому хотела бы тоже поехать. Пока дамы и дети отдыхают, она сделает всю черную работу по даче. Нина Михайловна поморщилась: «Дорогая, это не совсем удобно. Мы с детьми – гости, а гости не приглашают своих гостей». Сначала Надежда Георгиевна обиделась, а потом поняла, что не права.

Сын Ариадны Ивановны, Паша, а вернее сказать, Павел Дмитриевич Шевелев, как раз и вырос в такого родственника, на которого уповает вся семья. Начав карьеру по комсомольской линии, он стремительно рос, потом перешел в московский партийный аппарат, а одиннадцать лет назад вернулся в родной город вторым секретарем обкома КПСС, и Нина Михайловна по секрету (тьфу-тьфу, чтобы не сглазить) предрекала ему хорошие шансы вскоре стать первым секретарем."

"Надежда Георгиевна чаще видела его в газетах и по телевизору, чем воочию. Первый раз они встретились на похоронах отца мужа. Тогда она была еще новобрачная, с только-только завязавшимся под сердцем Яшей, и Павел Дмитриевич был совсем молодой мужчина – высокий, широкоплечий, красивый той особой тяжеловесной мужской красотой, которая скорее обескураживает, чем привлекает женщин. От него веяло спокойствием и уверенностью, что показалось Наде немного неуместным на похоронах. Шевелев подошел к семье, обнял вдову и произнес казенные слова казенным голосом, но, странное дело, всем стало чуть полегче. Он извинился, что без жены (Зоиньке не с кем оставить Димку), побыл немного на поминках и уехал.