Женский приговор

– Вы, наверное, страшно устали заседать? Не терпится вернуться к работе? – участливо спросил Павел Дмитриевич, когда исчерпалась тема здоровья чад и домочадцев.

– Не то слово!

– Затянулось дело что-то там у вас.

– Появились новые обстоятельства, так что моя уверенность в виновности Мостового несколько поколебалась, – осторожно сказала Надежда Георгиевна.

После долгой паузы в трубке раздался снисходительный смешок:

– Ну что вы, Наденька! Я просто обязан предостеречь вас как старший товарищ и коммунист…"

"«Да провались ты», – подумала она в сердцах. К счастью, шнур телефона дотягивался до окна, так что Надежда Георгиевна смогла, не прекращая разговора, открыть форточку и закурить. Пусть Шевелев знает, что Мостовой не виноват, в конце концов, Дима через неделю отбывает в Антарктиду, и никто не станет его искать, даже если он маньяк. Ну а если Шевелев просто хочет отомстить Кириллу за смерть младшего сына, то тут извините… Самосуд собственными руками – уже позорное явление, а самосуд руками суда – вообще абсурд и запредельщина.

– Прекрасно понимаю ваши чувства, – мягко продолжал Павел Дмитриевич, – они совершенно естественны, больше того, я бы насторожился, если бы вы не испытывали колебаний, прежде чем осудить человека. Сейчас не тридцать седьмой год, слава богу, мы давно покончили со всеми этими перегибами. Судить необходимо взвешенно и справедливо, вы со мной согласны, Наденька?

– Конечно.

– Но справедливо – значит и не поддаваться жалости. – Шевелев театрально вздохнул на другом конце трубки. – Вы женщина, естественно, в вас развито это чувство, и оно заставляет вас воспринимать факты искаженно, игнорируя доказательства вины и раздувая факты, говорящие в пользу невиновности.

Она ничего не ответила, только глубоко затянулась.

– Я прекрасно понимаю, как трудно приговорить человека к смерти. Это морально очень тяжело, почти невыносимо, но это ваш гражданский долг, Наденька, не нужно забывать об этом. Люди выбрали вас, облекли доверием, посчитали достойной – это многое значит. Настоящий коммунист не имеет права уклоняться от ответственности, возложенной на него народом.

Соблазн послать Шевелева на три буквы оказался так велик, что Надежда Георгиевна стиснула в зубах сигарету. Молчание собеседницы нисколько не обескуражило Павла Дмитриевича, и он продолжал:

– Когда вы чувствуете, что жалость мешает вам мыслить здраво, подумайте вот о чем: большой коллектив трудился над тем, чтобы изобличить убийцу. Люди работали не за страх, а на совесть, не считались со временем, рисковали жизнью – и все это ради того, чтобы не только найти и задержать преступника, но и доказать его вину.