Женские игры

, как о дочери? Надо бы подумать об этом на досуге.

– Ну что, будем закапывать?

– Да, конечно, – сказала я и схватилась за лопату.

Вскоре все было закончено. Татьяна разровняла землю и закурила сигарету.

– Можно сказать, доброе дело мы с тобой сотворили, – сказала она, – Похоронили его в любимом месте. Он ведь без этого дома жить не мог. Его сюда как магнитом тянуло. Оно и понятно, здесь не хуже, чем в какой-нибудь Швейцарии. Тишина, покой, чистый воздух… Послушай, а ты его хоть немного любила?

– Что? – вздрогнула я.

– Ты любила Александра Игоревича? Ну, Шурика своего.

– Нет. А разве такого можно любить?

– Наверное, можно. Жена, например, за него замуж по любви выходила.

– Ты думаешь, по любви? Мне кажется, за такого только ради денег и пойдешь. Хотя, когда он женился, вряд ли был богат. Деньги обычно приходят с годами.

Татьяна щелчком отбросила окурок в сторону.

– Послушай, ты бы сходила в дом, принесла горячительного, – сказала она, – Голова по швам трещит от всех забот.

– Что, прямо на могиле пить будем?

– А то! Мы ведь должны его помянуть по-человечески. Пока ты за спиртным сходишь, я туг клумбу разобью, чтобы ни у кого подозрений не возникло. Фиалок насажаю, ромашек… В парнике их, как грязи. Шурик по полевым цветам тащился. Я всегда этому удивлялась. Вроде богатый мужик, должен все изысканное любить, а он с колокольчиками носится как придурок. Одним словом, лох. Как был лохом, так и остался.

Даже деньги его не спасли. Я тут несколько дней назад ковры вытрясала. Только вынесла на улицу, гляжу, этот урод веник из колокольчиков тащит, счастливый такой, словно эти колокольчики из золота сделаны. Он потом этот веник мне подарил…

Опустив голову, я пошла в дом. Терпеть Татьянину болтовню не было сил. Клумбу она разобьет!"

"Еще бы табличку на сосну присобачила: «Копать здесь». Хотя при известной любви покойного к цветам еще одна клумба, может, и не вызовет подозрений. А джип? Куда, интересно, мы денем джип? Охрана его видела… Да и Татьяна – уж слишком подозрительна ее помощь. Знает девчонка, что я при деньгах, будет потом шантажировать… Да ну ее ко всем чертям!

Дом встретил меня тишиной. На мраморном столике у входа стоял наполовину засохший букет полевых цветов. Колокольчики… Как трогательно! Мне он обычно дарил розы. Голландские, на длинных ножках. Восемьдесят пять рублей одна штука. Без запаха. Стоят не меньше двух недель.

Приеду домой (если приеду!) обязательно выброшу. Хочу стереть из памяти все. Шурик… Стареющий плейбой… Татьяна спросила, любила ли я его. Нет, не любила. Я любила его деньги. Денег у него было, как у арабского шейха. Наверное, он задницу в туалете долларами подтирал. А он, интересно, меня любил? Теперь это не имеет никакого значения…

Бар был заставлен бутылками.