Женщина на лестнице

Мы с женой были дружной парой, в которой каждый пользовался свободой. При желании она могла бы работать, мы были в состоянии обзавестись няней для детей. Но жена предпочла остаться дома, и без ее усердия дети не стали бы такими, да и я тоже. Позднее она не добилась бы в муниципальной политике заметного успеха без опоры на мое влияние и связи. Нет, я не чувствовал несвободы. Но я не смог бы в одночасье бросить все – дом, семью, работу, – чтобы начать где-то новую жизнь. Мои друзья и коллеги, бросившие жену и работу ради новой, более молодой женщины и более модной профессии, бросившие пятидесятилетнюю домохозяйку ради тридцатидвухлетней менеджерши по организации публичных мероприятий, адвокатуру ради профессии специалиста по связям с общественностью или терапевта, оказались через несколько лет новой жизни с тем же, с чем они были в старой, – семейными скандалами и надоевшей работой. Нет, я не чувствовал себя несвободным в прежней жизни; сделав осознанный выбор, я осознанно придерживался его. Я вполне мог бы найти себе женщину помоложе. Я не красавец, но слежу за своей физической формой, довольно состоятелен, и мне есть что предложить молодой женщине. Но мне этого не хотелось.

Странно, в моей жизни одновременно сочетались случайность и неизбежность. Выбор профессии, решение жениться, завести ребенка, потом следующего и еще одного, стремление найти место в большой юридической фирме – все это получалось само собой. Профессию я выбрал из духа противоречия, женился – потому что не видел причин не жениться; первое решение привело меня в большую юридическую фирму, второе – обернулось тремя детьми.

В понедельник мне позвонил директор детективного агентства. Спросил, нахожусь ли я еще в Сиднее, могу ли зайти к нему. Дескать, разговаривать, видя собеседника, лучше, чем по телефону.

Воскресенье я провел в гостиничном номере. Не знаю, почему ночь с субботы на воскресенье оказалась бессонной, почему я смотрел фильмы по платному телеканалу – боевик, любовную драму, семейную комедию и порно, почему пил виски, хотя обычно предпочитаю пиво или вино. Похоже, мне захотелось напиться. Во всяком случае, проснувшись утром, я почувствовал, что все еще пьян. Я остался в постели и провалялся целый день. Собирался позвонить детям, но сначала было слишком рано, а потом слишком поздно.

Не помню, чтобы я вообще когда-либо напивался так, тем более намеренно. Конечно, мне доводилось видеть пьяных; мать моего компаньона Кархингера, темпераментная уроженка берегов Рейна, воспитала жизнелюбие и в сыне, поэтому во время корпоративных вечеринок он мог заложить за воротник, начинал приставать к девушкам-стажеркам. Я всегда относился к нему несколько свысока.