Месть женщины

Тогда я как-то не обратил внимания на это сходство.

— Ты думаешь о ней, — задумчиво сказала Маша, не испытав при этом ни капли ревности. — А знаешь, я бы очень хотела повидаться с нею.

— Это невозможно, — вырвалось у Франческо. — Вы совсем разные. У нее было столько мужчин, и всем им она отдавалась за деньги. Она…

— Тебе она отдалась по любви, — перебила его Маша. — Она любила тебя, быть может, самой первой любовью.

— Первой любовью? После всех тех мужчин, которые у нее были? Она сама рассказывала мне, что у нее их было дюжины четыре, если не больше. Мария, давай лучше закончим этот разговор. — Франческо нервно загасил сигарету и натянул до подбородка простыню. — Вся эта история не стоит того, чтобы мы о ней говорили.

— Стоит. Мы живем на ее деньги. Я чувствую себя перед ней очень виноватой — ведь это я отобрала у нее тебя. Она ради тебя готова на все, а я…

И Маша тяжело вздохнула.

— Послушай, малышка, хватит терзать себя, а заодно и меня. — Франческо наклонился и нежно поцеловал Машу в губы. — Мы вместе, а все остальное не имеет значения. И вовсе не на ее деньги мы живем, а на деньги старика Тэлбота. Пускай еще спасибо скажет, что мы не обратились в суд и не потребовали компенсации за то насилие, которое сотворила над тобой эта сумасшедшая Шеллоуотер[16]. Помнишь, я прозвал ее так когда-то? Им бы обошлось это в парочку миллионов, если не больше.

— Она не сделала мне ничего плохого, — тихо сказала Маша и, откинувшись на подушку, закрыла глаза. — Она исполняла все мои желания. Потом она куда-то исчезла…

— Наверное, ее наконец засадили в психушку, — предположил Франческо. — Думаю, ее доченька тоже скоро там окажется.

— Ты очень жестокий, — прошептала Маша. — Как ты не можешь понять, что женщина, которая любит…

Она замолчала и повернулась к Франческо спиной.

Франческо стиснул зубы. Он не мог понять причину Машиной холодности. Он так тосковал по ней все это время и сейчас готов был заниматься с ней любовью день и ночь.

«Черт, она наверняка не может забыть этого Конуэя, — подумал он. — Попался бы мне этот типчик в каком-нибудь укромном местечке, куда не достают руки шерифа. Уж я бы сумел оставить на его наглой физиономии кое-какие метки, которые не смогли бы залечить даже самые дорогие врачи».

— Франческо, — тихо окликнула Маша.

— Да, любимая?

— Если она вдруг обратится к тебе за помощью, обещай мне, что ты… Словом, ты вспомнишь о том, что она мне сестра. Обещаешь?

— Ты требуешь от меня… — начал было Франческо и внезапно осекся. — Ладно, обещаю, если ты так хочешь. Только она вряд ли когда-нибудь обратится ко мне за помощью. — И едва слышно добавил: — Мне кажется, она, как и ты, очень гордая.