Месть женщины

Никаких советов — это его достоинство номер один. Но сейчас мне НЕОБХОДИМ совет. К кому пойти?..

Человек должен делать другим больно, иначе он не выживет в этом мире. Забавно, правда?"

"В больнице столкнулась нос к носу со Старухой — притащила матери корзину цветов и апельсины. Судя по всему, они о чем-то долго болтали. Мать заметно воспрянула духом. Старуха смотрела на меня очень внимательно — у нее на самом деле удавьи глаза, и я почувствовала, что съеживаюсь под ее взглядом. Властно:

— Поехали ко мне.

Сама за рулем «вольво». А-2 на съемках в какой-то Тмутаракани. Кажется, надолго.

Одни в ее пустой темной квартире. Я вдруг плачу, упав ей на грудь. Поит кагором и ни о чем не спрашивает. Гладит по волосам.

Призналась, что забеременела.

Молчит и гладит.

Говорю, что не от мужа.

То же самое.

Что я не хочу, не хочу никакого ребенка.

Вздыхает, молчит, гладит.

Я в бешенстве выскакиваю на середину комнаты и ору, срываясь на площадный визг:

— Я беременная от твоего любовника!

Ни слова, ни вздоха. Лица не вижу — только темные очертания громадной туши на диване.

Зло щелкаю выключателем — мне нужно видеть ее лицо.

Тихо плачет.

— Что мне делать? — с болью вырывается из меня.

— Какая ты счастливая. — Все так же тихо плачет. — Ничего не делай. Вернется Сашуля, вместе все обсудим.

Я где-то на дне. Не верю в наказание Господнее. Не верю!

Фантик видел, как я блевала в туалете. (Мерзкая привычка ссать в «Ж».) Сходу скумекал. Зазвал в кабинет. Руки трясутся. Так и прет любопытство.

— От него?

Молчу по-партизански.

— Она не должна догадаться. Наклевывается Париж.

Вечно у него все наклевывается, а потом расклевывается.

Молчу. Перед глазами зеленые круги.

— В театре никто не должен знать. Донесут.

Молчу.

— У меня есть хороший врач. Какой срок?

Молчу.

Лезет в свой сейф и достает целую бутылку коньяка.

— Пей.

Я держу руки по швам, а он пытается залить мне коньяк насильно. Наконец отталкиваю его руку со стаканом. Такая вонь, что рвать хочется.

— Дура. Не губи карьеру. Потом локти будешь кусать.

Бегает по кабинету, как хорек в клетке. Наконец осеняется гениальной идеей:

— Ты ей все сказала…

Он в ужасе.

Меня начинает выворачивать наизнанку.

Фантик врубает на всю катушку магнитофон. Пол Маккартни со своим пронзительным «Yesterday».

Лежу на мерзком холодном диване под вонючим пледом.

Не хочется жить.

Плохо. Не знала, что может быть так плохо физически.

Прилетел А-2. Думаю, Старуха вызвала. Нашел меня в театре. Тоже дрожат руки.

Чуть не долбанулись в зад троллейбуса на Маяковке.

— Она святая, слышишь? Едем к ней на дачу.

О, эта святость святых! Может, было бы лучше, если бы нас окружали сплошь грешники?..

Мне на все наплевать. На дачу, так на дачу. Пускай хоть на кресте распинают.

Совет старейшин состоялся.