Личное дело женщины-кошки

У многих обитателей интерната при отсутствии разума обострены половые инстинкты, и одной из основных задач медиков было не допустить греха.

Эвелина решительно шагнула к кусту и тут услышала сердитый голос Зои:

– Ты мне надоела! Брошу тебя.

– Мамулечка! Не надо, – захныкала Настя.

– Привяжу в лесу к елке и уйду!

– Не надо!

– Чего, испугалась?

– А-а-а!

– Говори нормально!

– Да-а-а!

– Хочешь в чащу?

– Не-е-ет!

– Будешь слушаться?

– Да-а-а, – рыдала Настя, да так отчаянно, что у Эвелины защемило сердце.

– Смотри у меня! – не успокаивалась Зоя.

– А-а-а!

– Замолчи!!! – рявкнула мать.

Из-за кустов донесся шелест, потом странные квакающие звуки.

– Ну хватит, – уже ласковым тоном сказала медсестра, – перестань! Ты же знаешь, что я тебя люблю! Успокойся! Ради тебя стараюсь! Хочешь всю жизнь в Фолпине гнить?

– Не-ет!

– Значит, слушайся!

– Да-а-а! Мне страшно! В лесу привяжут к елке!

– Ты со мной, бояться некого.

– Да-а-а! – заикала Настя. – А я боюсь.

– О господи! Вот таблетка, живо ешь!

– Не хочу-у-у!

– Жри говорю!

– Не-ет! У меня от них голова болит!

– Ну все! Завтра точно в лесу окажешься! Позвоню тете Лизе, она Богдана пришлет! Глотай!

– Не-ет!

– Тихо, тихо, – заворковала Зоя, – всего-то и делов – лекарство выпить. А теперь сама рассуди! Зачем я тебя кормлю, пою, лечу, а? Если б хотела тебя выгнать, к чему время тратить? Живу тут только из-за твоих медикаментов. Где их еще достать? А ты без таблеток в дуру превратишься!

– Как Оля из седьмой палаты? – дрожащим фальцетом спросила Настя.

– Еще хуже, – успокоила ее добрая маменька, – как баба Клава из шестнадцатой.

– Не хочу!

– Тогда слушайся! И заживем богато! Пошли домой. Я тебя люблю!

– Ма-а-ама-а! Не бросай меня!

– Я никогда тебя не оставлю, – заверила Зоя, – солнышко, птенчик мой, ну, побежали, хочешь мороженого?

Глава 21

Эвелина Лазаревна бросила на стол пачку сигарет."

"– Мне тогда захотелось подойти к Зое и сказать: «Что же ты над ребенком издеваешься! Пугаешь невесть чем!»

Но какое право имела директор на подобное заявление? Настя не живет в интернате, у нее есть родная мать!

Напуганная словами о таблетках, Эвелина Лазаревна проверила лекарства и успокоилась, похоже, ни одна пилюля из строго подотчетного фонда психотропных средств не ушла на сторону. Если Зоя и таскала лекарства, то это были анальгин, аспирин или но-шпа! Но ведь они особого вреда не нанесут.

– И вы разрешили Карине поехать в семью, где творились странные вещи?

Эвелина занервничала.

– Опеку оформил суд.

– Ладно, – отмахнулась я, – понятно, просто представился случай избавиться от инвалида.

– У Кары в интернате не было никаких шансов, – пробормотала Казакова, – на воле она могла получить образование, ну, допустим, овладеть компьютером.