Женщина с берега

Варгабю существует и поныне, а стало быть — и эти девы. Но ни один разумный человек добровольно не отправится туда.

Священник недоверчиво засопел носом.

— Нет, на сегодня хватит! Давайте-ка поговорим начистоту. Есть ли в чаще леса селение или нет?

— Кое-где видны горные пастбища, — уклончиво произнес крестьянин. — Возможно, там есть и селение…

— Ты бывал там? — спросил королевский посланник.

— Я видел его. Оно очень красиво. Со всех сторон лес…

— Оно большое?

— Нет, восемь-десять дворов всего лишь.

— Наверняка дома там скверные. Ты знаешь кого-нибудь из тех жителей?

— Нет. Услышав наш диалект, вы должны были понять, что деревни здесь совершенно изолированы одна от другой.

— Хорошо, и что же, в таком случае, тут дурного?

Крестьянин не спеша уселся на скамью. Пламя печки освещало время от времени красивый резной шкаф местной работы, деревянные лари и деревянные ведра с крышками, стоящие вдоль стен, спальные скамьи по углам. Дом зажиточного крестьянина.

— Это всего лишь предание, — неторопливо начал он. — Но мы относимся к нему с почтением.

— Давайте послушаем, — сказал Дидерик Сверд, и презрительная усмешка в его голосе не скрылась от крестьянина.

Чуть поодаль, в полутьме, сидел их молчаливый спутник. Его молчание подчеркивало его подчиненное положение; а еще больше — презрительное отношение к нему со стороны Дидерика Сверда.

Крестьянин начал:

— Это случилось, когда жителей местных долин стали обращать в христианство. Надо вам сказать, что крестьяне добровольно не шли на это. Вера в языческих богов по-прежнему процветала в глухих деревушках.

— Могу себе представить, — с презрительной гримасой заметил священник».

Андре задумался: в этом предании содержалось еще одно предание! И оно уходило вглубь времен. Интересно, чем все это закончится. Андре уже начало разбирать любопытство по поводу этого Варгабю.

«— И вот посланники Господа прибыли в Варгабю, — продолжал крестьянин, — где язычество процветало, как нигде.

Вошедшая жена крестьянина услышала последние слова и, отвернувшись, сказала:

— Уфф, и охота вам говорить об этом, святой отец?

— Мы должны разобраться во всем, — сухо ответил священник. — Это должно быть происходило в 1100 — 1200-х годах, насколько я понимаю. Мне известно, что такие глухие места, как Даларна и Херьедален, долго сопротивлялись введению христианства. Тупоголовые язычники!

— Что было, то было, — миролюбиво заметил крестьянин. — Во всяком случае, здесь процветало что-то вроде феодального права: одному крестьянину принадлежала почти вся деревня, а остальные подчинялись ему, словно рабы. Звали того крестьянина Врет Йоар Йонссон. Он был могущественным человеком.