(Не) та женщина

Те улыбались и разглядывали ее так внимательно, словно она была самой диковинной девушкой в мире. Так оно по сути и являлось, ведь ее единственную ему хотелось держать рядом двадцать четыре на семь.

Столы для ужина накрыли в столовой, благо площадь позволяла.

Однако Рубен неожиданно для себя обнаружил, что никакого праздничного ужина уже не хочет. Ему бы с Женей наедине остаться. Как вчера, позавчера и за день до этого. Она одна волновала его, только ее хотел ласкать взглядом.

«Восемь перемен блюд… - успокаивал он себя. – Будет всего-то восемь перемен блюд».

И стал считать.

Салат из овощей, морепродуктов. Закуски с красной икрой. Суп-крем с креветками, жаркое из кролика, запеченные под сырной коркой грибы, стейки из мраморной говядины, фуа-гра.  И, наконец, десерты.

Финалом ужина должны были стать фейерверки на улице.

«Отличный повод!» - тут же решил Рубен.

Он утащил Женю на крышу, благо вход для гостей сюда был закрыт.

- Тут будет лучше видно, - шепнул ей на ухо.

А оказавшись наедине уже не смог отказать себе в удовольствии накрыть рукой ее плечи…

Женя не отпрянула.

Позволила ему это крепкое, искреннее объятие, даже положила голову на мужское плечо. Рубен чуть не мурлыкал от удовольствия, ощущая ее рядом.

Грянул первый залп, и небо окрасилось в розовый, фиолетовый, голубой.

Однако Рубен был попросту неспособен восхищаться зрелищем. Всё его внимание поглощала Женя. Ее присутствие наполняло его особой, исключительно приятной энергией. Рубена будто изнутри всего покалывало, распирало от желания еще более тесной близости. Именно тесности. Чтобы между ним и любимой женщиной ни сантиметра, ни нитки. Хотелось самого плотного на свете контакта.

Он жаждал коснуться ее губами. Пусть на секунду, пусть на долю секунды… почувствовать ее, прижаться к ней телом, попробовать вкус, полнее ощутить аромат жасминовых духов.

Ни о чем не думая, Рубен повернул Женю к себе, взял за затылок а потом резко наклонился и накрыл ее рот губами.

Небо тем временем взрывалось золотым, красным, зеленым.

Секунда, ага… Две, три, десять. Он не мог заставить себя оторвать от нее губ, буквально горел изнутри желанием сделать ее своей тут же. Пронзить собой, стать единым целым.

И он сделал это – настойчиво просунул язык между ее мягких губ, прижимая к себе всё крепче.

Женя позволяла ему ласкать себя языком и губами. Не отпрянула, как он боялся. Не стала упираться в грудь руками. Но и не обняла в ответ, не вернула поцелуй, просто замерла в его объятиях.

На какую-то секунду Рубену показалось, будто не живую женщину прижимал, а тряпичную куклу. Это вмиг отрезвило.

Он прервал поцелуй также резко, как и начал.