Что хочет женщина…

Тогда она оставалась с ним на всю ночь, прокрадывалась в дом как раз перед рассветом и все же проводила весь день на ногах, словно ночь мирно проспала в постели. Теперь же не могла встать, хотя, судя по времени, проспала несколько часов. Должно быть, она стареет. Либо это, либо любовные наваждения сильнее, чем неограниченное количество крепкого кофе.

– Если повезет, он скоро уедет, – заметила Шарлотта, надевая халат. Еще немного, и суставы затрещат. Она решила, что ей необходима горячая ванна, и позвонила горничной.

Лючия мечтательно вздохнула:

– Ну, хорошо. Тебя не было целую вечность. Я заснула в ожидании твоего возвращения.

– А Сьюзен?

– Нет, – покачала головой подруга. – Она ни разу не проснулась. И не разговаривала со мной. Я ничего ей не сделала, и все же она задирает нос при виде меня. Будь она моим ребенком, я задала бы ей порку за дерзость.

– Пожалуйста, только не говори о порках, – попросила Шарлотта, осторожно опускаясь на табурет перед туалетным столиком. Ее волосы были растрепаны и стояли дыбом, как у дикарки. Она подняла щетку и принялась за работу, морщась, когда поднимала руки над головой.

– Сьюзен все еще скорбит по отцу и привыкает к жизни со мной. Ей очень тяжело пришлось.

Лючия фыркнула, но оставила тему.

– Значит, ты получила ожерелье. Он уедет из города, так что с ним покончено, верно?

– Да.

Шарлотта опустила щетку. Пусть горничная займется ее волосами.

– Ты не рассказываешь подробности, – упрекнула Лючия. – Почему же дразнила меня историей о том, как он перебирал твое белье? Где ты нашла ожерелье? Рылась в его подштанниках?

– Он вернулся домой рано, – пояснила Шарлотта, немного подумав. – И схватил меня. Мы поругались, но потом… – Внизу живота сгустился жаркий ком. – Мы поговорили.

О, как он говорил!

– И он отдал ожерелье.

– Неужели? Вы разговаривали? – Лючия с громким стуком поставила чашку. – Я почти забыла, какой англичанкой ты иногда бываешь. Но если ты способна вломиться в спальню красавца-мужчины и просто беседовать с ним, в том, что ты принадлежишь к этой нации, нет сомнений.

– Он не хотел быть арестованным за кражу ожерелья.

В дверь постучали. В комнату робко вошла горничная.

– Сделайте ванну, и погорячее, – велела Шарлотта.

– Он не рассердился, увидев тебя?

– Рассердился, и очень.

Шарлотта снова поднялась и, подойдя к кровати, села в ожидании ванны.

– Он ударил тебя? Дорогая, он такой большой и сильный! А его руки! Знаешь, его руки напоминают мне руки русского графа, которого я когда-то знала. Ах, он мог дать женщине такое наслаждение… пальцы длинные…

– Он видел другого грабителя, – перебила Шарлотта, не желая слышать о любовниках Лючии и о том, как напоминает их Стюарт Дрейк.