Что хочет женщина…

Только теперь мы сделаем это вместе.

Шарлотта заерзала, но он придавил ее всем телом.

– Я не могу сделать что-то подобное.

Стюарт только ухмыльнулся:

– А мне нравится. Так я могу проникнуть очень глубоко…

Он вошел в нее, чтобы доказать свои слова, и она выгнула шею.

– О… я вижу.

Ее пальцы вцепились в простыню. Он уже чувствовал, как она сжимается вокруг него, и стал двигаться быстрее, выжидая, когда она почувствует себя на грани, прежде чем просунуть руку между их телами. И на этот раз, когда он впал в забытье, то знал, что она последовала за ним.

– Пьетро был стариком, – сказала Шарлотта позже, когда они лежали лицом к лицу. – Он называл себя графом, но в его титуле я сомневаюсь. Уже успел похоронить двух жен и не хотел умирать в одиночестве. Попросил моей руки после того, как Карлос бросил меня в Милане, оставив мне только вещи.

– Кто такой Карлос? – спросил Стюарт, накручивая ее локон себе на палец. Он не мог перестать касаться ее: лица, рук, волос. Она была неотразима, когда лежала на боку абсолютно голая, подложив руку под голову. Одной ночи ему было недостаточно, и все, о чем он мог думать, – как ее удержать.

– Испанец, которого я встретила в Ницце. Он показался мне настоящим мужчиной, и когда он попросил меня поехать с ним в Италию, я даже не раздумывала. Все казалось таким романтическим, и он был прекрасным…

Шарлотта осеклась, и Стюарт мысленно докончил за нее… «любовником». Это была вовсе не та беседа, которую он хотел сейчас вести.

– Я только потом узнала, что французы разыскивали его за контрабанду оружия испанским мятежникам, – продолжила Шарлотта с насмешливой улыбкой. – У меня ужасный вкус в отношении мужчин.

«Был», – хотелось сказать ему.

– И он тебя бросил?

Шарлотта кивнула, перестав улыбаться.

– Без единого фартинга. Еще ночью он был со мной, а утром исчез, прихватив почти все мои драгоценности. Я продолжала жить, словно ничего не случилось, но была в ужасе. Осталась одна в чужой стране. Пьетро меня спас.

– Он, по крайней мере, не был таким глупцом, как Карлос, – беспечно заметил Стюарт, а она улыбнулась, почти застенчиво, словно не так часто получала комплименты.

– Он был щедр и добр, а я была безмерно ему благодарна. Во многих отношениях это были лучшие три года в моей жизни.

Стюарт подумал, что вряд ли выдержит известие о том, что престарелый граф тоже оказался великолепным любовником:

– Брак по любви?

– О, нет, – рассмеялась она. – Брак из милосердия. И я, полагаю, вполне счастливый. Он коллекционировал прекрасные вещи, а я просто была одной из них. Лючия считает, что я была его куклой, его предлогом покупать дорогие шелка, драгоценности и женские безделушки, в которых мужчина не нуждается. У него был удивительный вкус.