Жениться и обезвредить

Детский сад какой-то, психологические игры для детей дошкольного возраста и пенсионеров с закидонами.

* * *

Я тихо присел на крылечке, наслаждаясь осенним солнышком. Ещё вполне тепло, листья с деревьев не сыплются, и птицы вроде тоже никуда улетать не спешат. Вот так прикроешь глаза и задумаешься невольно: а как бы сложилась моя жизнь, останься я в той далёкой, урбанизированной Москве моего прошлого?

То есть прошлое оно, разумеется, только для меня, для всего лукошкинского мира это самое что ни на есть далёкое будущее. Научный прогресс, новейшие технологии, коррупция, телевизионные шоу, гонки вооружения, теракты, международные катастрофы, очередные выборы-перевыборы… к этому тоже привыкаешь и не понимаешь, как можно жить иначе.

А иначе — это как здесь: туалет на улице, затейливые резные терема без единого гвоздя, стрелецкие наряды, боярская дума, диктат и тирания любимого царя-батюшки, знакомая работа. Да мало что изменилось по сути, люди те же. Меняются времена, эпохи, даже миры — неизменны именно люди. Возможно, мы и в самом деле слеплены по образу и подобию Божьему, а потому ВНЕВРЕМЕННЫ…

Меня вывел из размышлений невнятный шум, кажется, кто-то входил в наши ворота, но раскрывать глаза не хотелось совершенно.

— Это не есть прафильно! Ви делайт всё плёхо!

— Виноват, матушка…

— Ви не так подметайт, крюгом один пыль! Мне не есть чем дышать!

— Смилуйся, государыня… А уж если туп, глуп и необучен… Просвети устами своими сахарными, а уж я расстараюся…

— О майн гот, дайт мне сюда на руки этот метла! Вот так, вот так… Ферштейн?! А не — вот так, вот так!

В принципе всё ясно. Я приоткрыл левый глаз. Довольный дьяк, вытянув ноги, уселся на чурбачке у забора, а рослая австриячка деловито и умело размахивала метлой. При такой скорости, сноровке и энтузиазме двор через пять минут будет просто сиять. Филимон Митрофанович, похоже, думал так же, возвращать себе орудие труда он в любом случае явно не собирался. Каково, а?

Не поверите, периодически я умиляюсь этому ушлому типу. Без гражданина Груздева у нас в Лукошкине ничего не складывается! Были дела без Шмулинсона, без Кнута Гамсуновича, без Кощея, без государыни, даже без царя (!), но чтоб без дьяка…

От ворот прошествовал чем-то недовольный Еремеев. Уважительно поклонился государыне, для порядку рявкнул на Филимона Митрофановича — тот с лучезарной улыбкой пожелал ему всяческих благ и доброго здоровьечка. Начальник стрелецкой сотни нервно отпрянул, перекрестился и поспешил ко мне.

— Что-то срочное?

— Угадал, — поправляя шапку, кивнул он. — Гонец там царский к калитке прибегал, дескать, ждёт тебя Горох. Самолично прийти просит, посоветоваться…

— У него там дума в полном составе, пусть с ними и советуется. И их делом займёт, и нас по пустякам гонять не будет.