Женитьба дядюшки Жиля (СИ)

Книга прибыла к ней, подобно трактатам о магии, откуда-то с берегов Срединного моря, но образование королевы было намного более полным, нежели у Мадлен, и она читала такие книги свободно. И переводила оттуда фрагменты для заинтересовавшихся Аделин и Мари – Шарлотту Луиза в это время укладывала спать. И на Мадлен поглядывала, и говорила – для вас тоже кое-что есть, если хотите – потом покажу. Мадлен было очень любопытно – что там такое, что не подойдёт девочкам, но сгодится для неё, и она отметила себе – подойти и спросить.

А принц просто принимал участие во всех их развлечениях. Как-то так вышло само собой. И Мадлен, страшно сказать, привыкла к нему, и если его вдруг не было – сразу замечала. Прикидывала, где он может быть, и не заглянуть ли в его комнату. Впрочем, не заглядывала, не дело это – заглядывать в комнату высокопоставленного и одинокого мужчины. Сама не ходила и девочкам не позволяла, нечего. У человека должна быть возможность побыть одному.

Стоп! Давно ли эта мысль поселилась у неё в голове? И часто ли ей случалось быть одной? Мадлен поняла – что нечасто. В родительском доме вокруг были сёстры, люди отца, а с тринадцати лет с ней всё время была Одиль. Когда она вышла замуж – всё стало ещё строже, потому что отцу и в голову не могло прийти, что кто-то из его дочерей занят чем-то неподобающим, а любой из Кресси был готов подозревать Мадлен во всех смертных грехах на пустом месте. Что это она так долго делала в суконной лавке? Что там можно выбирать? Почему задержалась на улице, неужто охранникам глазки строила? Чтоб при дворе вообще глаз не поднимала, женщину украшает скромность! И голос тоже подавать нечего, ещё не хватало, чтоб женщина – говорила, вот ещё, глупости всякие слушать.

Принц же её слушал. Слушал – как Жанно, как отец когда-то, как приятели детства в отцовском замке. Как будто ему было интересно то, что она говорит – и о жизни в Саваже, и о хозяйстве в Варансоне, и о магии, и о детях. Сначала она просто не верила – он видел весь мир, что она вообще может ему рассказать? Но потом оказалось, что путешествия по миру никак не помогают ему справляться с собственным хозяйством, а она тут – как раз может рассказать довольно многое, и всё по делу.

Мадлен вдруг поняла, что принц уже не кажется ей страшным – а наоборот, интересным и волнующим. Иногда она ловила себя на том, что слушает его, едва ли не раскрыв рот, как Аделин. А он говорил как будто для неё – не для девочек, и не для королевы, и не для госпожи Жийоны, иногда тоже заходившей к ним послушать.

А она слушала, и думала – наверное, и правильно, что обычно женщина никогда не бывает одна.