Женить строптивого. Твоё неизбежное счастье

Астер то и дело арестовывал контрабандистов, притаскивающих всяких редких зверюшек из дальних стран (а то и миров), а куда их девать, совершенно непонятно. Вот у нас уже есть Филя. И улирчени. С улирченями всё оказалось просто: дайте им эмоциональных зрелищ, и они будут размножаться. В ту карнавальную ночь эмоции что у меня, что у Астера, что у графа Коринно просто зашкаливали. Вот улирчень и размножился. А что она там, бедняга, видела в вольере при управлении? Четыре стены. И только изредка его/её выносили «поработать». Держали на голодном пайке, считай. Мужчины, что с них взять!"

"А у нас улирчиней развлекала Филя. А потом к нам забрёл кот. Самый обычный, но довольно умный. Забрёл и остался. А полгода назад Астер принёс парочку контрабандных ёжехогов. Это такие маленькие свинки, покрытые колючими иголками. Правда свинки любили, чтобы их чесали, и поэтому иглы не топорщили, а подставляли мягкие брюшки. Зато они подчистую подъедали все упавшие фрукты, даже совершенно несъедобные, чем снискали глубокую благодарность нашего садовника. А ещё они устраивали смешные потасовки друг с другом, за которыми очень любили наблюдать улирчени. Оказалось, что ёжехоги ужасно эмоциональны. Кто бы мог подумать!

Я даже начала постоянно гулять с улирченями, стараясь выводить их в театр, на ярмарки и даже балы! Его величество сначала был не очень доволен, но когда у нас появился ещё один улирчень, махнул рукой и позволил мне поступать, как я считаю нужным. Тем более, что популяция улирченей у нас подросла.

Кстати, Мина даже слегка мне завидовала и приезжала полюбоваться на мой маленький приют. В подарок она привезла мне паррота. Это такая смешная разноцветная птица, которая умеет повторять за тобой слова. Какое-то время назад у аристократов было модно держать парротов, но мода быстро прошла, потому что эти птицы больно кусались своими крепкими клювами, грызли всё подряд, создавали ужасный беспорядок и почему-то очень любили драгоценности. В том смысле, что безжалостно впивались в серьги и ожерелья своих хозяек и выдирали их… иногда с мясом. Несчастных птиц обвинили в воровских наклонностях, но я думала, что им просто нравились блестящие штучки.

Нашего паррота я назвала Кор и повесила ему в саду на деревьях множество зеркалец и блестящих, но прочных, цепей с бусинами. Он полюбил проводить тёплые солнечные дни, целуя себя в зеркало и курлыча «Кор-р хор-роший! Кор-р пр-росто пр-релесть!». Улирчени, кстати, были с ним согласны и частенько приползали полюбоваться. А вот Кор почему-то их боялся и сразу улетал, как только замечал любопытные рожки, высунувшиеся из-за листика.

— Инель! — Астер, наконец заметив меня, помахал рукой.