Брат моего жениха

Зато ведущий в красках продолжает расписывать все хоккейные достижения Леши и почти через каждое второе предложение вставлять о том, какая потеря для клуба.

Потеря? Неужели все настолько серьезно?

Чем дальше, тем больше меня начинает потряхивать изнутри. Кидая то в жар, то в холод от охватившей паники. А богатая фантазия уже с детальной подробностью расписала мне больничную палату и Рысева… сильного и уверенного в себе Рысева, который лежит без сознания,  чуть ли не при смерти.

– Да ну, нет! – машу головой, отгоняя от себя страшные картинки, – ерунда. Просто вывих или ушиб, или… – рассуждаю вслух, но тут, словно услышав меня, приглашенный эксперт,  глядя практически мне глаза в глаза, бодро сообщает:"

"– Такие травмы голеностопа могут поставить крест на всей карьере игрока. Пока у нас нет никакой точной информации, определенно сказать нельзя, на сколько все серьезно. Но по своему опыту скажу, такие травмы в девяноста девяти процентах из ста заканчиваются операциями и продолжительным восстановлением. В такой момент очень важна поддержка близких, и физическая, и психологическая…

Вот только родители Леши за тысячи километров от него. А там в Штатах он один. Совершенно. И ему некому помочь. И вообще, хоккей – это его все, это его жизнь. А если травма настолько серьезна, что ему придется… бросить? Закончить играть и...

Все. Дальше ничего не вижу и не слышу. В ушах вата, а глаза застилает пелена. Меня трясет от непонятно откуда взявшегося дикого страха. Колотит изнутри, как при ознобе, так сильно, что приходится сесть. Смахиваю ладонью покатившуюся по щеке слезинку и трясущимися руками выключаю телевизор, замирая и просто глядя на черный прямоугольник экрана.

Что делать? Мысли бьются в голове, а сердце начинает ныть. Но почему я должна что-то делать? Он же мне… никто. Чужой человек. У него своя жизнь, а у меня своя.

Но…

Но-но-но десятки, сотни этих “но”.

Самой главное из которых – как ни крути – у нас было общее прошлое. Хоть и недолгое, но было! И я любила. Вот только не уверена, что в прошедшем времени. И он отец моей Ляськи. И может, однажды в далеком-далеком будущем она все-таки об этом узнает. И разве она скажет мне спасибо, если поймет, что когда отцу нужна была поддержка и уход, мать это позорно проигнорировала? Разве скажет?

Нет. Думаю, что нет.

Я не могу оставить Лешу там одного!

И прежде, чем соображаю, что творю, покупаю билет на ближайший рейс до Нью-Йорка.

Глава 27. Рысь

С момента возвращения из России в Америку жизнь все никак не хотела ловить привычный ритм. Долбаная акклиматизация обычно выносливый мой организм в этот раз сшибла почти на двое суток. А еще эта временная перестройка, когда тебе нужно заставить организм отмотать свой режим на семь часов назад… в общем, то еще удовольствие.