Брат моего жениха

Страх снова обжечься и быть брошенной. Страх стать ненужной тому, ради которого бьется мое сердце.

Люблю. Черт бы его побрал, этого Лешу! Но люблю. Поняла это сегодня, когда увидела с букетом и зайцем в дверях кафе. Когда увидела его улыбку, что была обращена к дочери, и услышала Ляськино “Лысь”. Поняла, что чуть ли не с замиранием сердца, где-то глубоко на подсознательном уровне я его ждала. Боялась себе признаться, но ждала. А все потому, что люблю так, что чувствам в сердце тесно. И до сих пор хочу его. Всего. От и до. Но боюсь. И этот страх парализует и мысли, и действия.

– И что ты мне предлагаешь? – упираюсь ладонями в мужскую грудь и, легонько оттолкнув, выбираюсь из захвата. – Давай, договаривай. Ты же явно завел этот разговор не просто так, Рысев, – пытаюсь задеть, уколоть, но мужчина, кажется, все это просто пропускает мимо ушей и говорит то, что заставляет возмущенно выдохнуть:

– Я сам поговорю со Славой и расскажу ему все. Хватит уже врать всем вокруг, Лана.

– Нет, и не думай! Не вздумай лезть в наши со Славой отношения!

– То есть ты до сих пор не поняла, что я уже это сделал? – рычит Леша, поворачиваясь ко мне и облокачиваясь на перила. – В тот момент, как повернул чертову машину в сторону дачи, Лана! В тот момент, как ты приехала ко мне в Штаты.

– Замолчи! – подлетаю, зажимая ладошкой ему рот, но этот кот только смеется в ответ. По хитрым глазами вижу. – Мы поговорим обо всем потом, Леша. Не здесь и не сейчас. Не порти дочери праздник своими признаниями! Сейчас совершенно не подходящее место, чтобы выяснять отношения. За стенкой Слава, его родители, и еще с десяток лишних глаз и чужих людей!

– Просто хочу, чтобы ты знала, – отодвигает мою ладошку от своих губ Рысев, – и чем быстрее ты это услышишь, тем быстрее сможешь смириться, – кривит усмешка горячие губы собеседника.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? С чем я должна смириться?"

"– О том, что я намерен участвовать в жизни Ляси, – говорит отец моей дочери, а на лице ни один мускул не дрогнул. – И не только. – Зато у меня сердце снова подпрыгнуло и сделало кульбит. И силы воли не хватает, чтобы прямо отвечать на его прожигающий взгляд, поэтому отворачиваюсь, однако мне не дают. Леша хватает пальцами за подбородок и разворачивает к себе. Поджимает губы и явно по-своему толкует мое молчание:

– Она и моя дочь, Лана, – говорит, нежно проводя подушечкой большого пальца по губам. – Нравится тебе это или нет, но я буду участвовать в ее жизни. Я хочу, чтобы моя дочь знала, кто ее папа! А не искала его в каждом прохожем, Лана, – говорит так тихо и проникновенно, что волоски на руках встают дыбом, а за ними бегут мурашки. И хочется крикнуть, что да, я понимаю! Все понимаю! Но когда-то даже подумать о таком боялась.