Жених с браком. Наследник

— Что с тобой случилось, Влад? — сипло проговорила я, на секунду переводя взгляд на его шрамы и тут же возвращаясь к глазам, боясь потерять хрупкую зрительную связь.

Углицкий заметно напрягся, продолжая изучать меня, словно именно этим утром узнавал заново. И я порадовалась, что он не умеет читать мысли… кажется, не умеет…

— Пожар, — коротко отрезал Влад и сжал губы, видимо, не желая слишком откровенничать со мной.

Наверно, это и правильно, ведь мы — чужие друг другу…

Но почему я тогда не могу просто уйти сейчас? Почему придвигаюсь ближе к Владу и нежно провожу ладонью по его плечу, обжигаясь жаром обнаженного мужского тела?

Заглядываю в темную бездну его глаз, на дне которой разгорается пламя, погружаюсь в нее и не хочу выбираться. Почти собираюсь с духом, чтобы спросить наконец родителях Влада, чувствуя, как нить между нами медленно скручивается в канат, но одним махом Углицкий разрубает нашу связь…

— Не смей, Марина, — холодно говорит с непроницаемым лицом, а я вздрагиваю от такой перемены настроения, и на всякий случай отдергиваю от него руку. — Ты можешь ненавидеть меня, бояться, игнорировать… Но никогда не смей меня жалеть… — последняя фраза звучит слишком грубо.

Мне больно от его ледяного тона, но вряд ли больнее, чем ему…

— Я не… — шепчу я, но Углицкий не хочет меня слышать."

"Он резко встает с дивана и, на ходу натягивая на себя кофту с длинным рукавом, скрывается за дверью.

Я обретаю свободу и способность дышать, но понимаю, что мне это больше не нужно. Гипнотизирую взглядом закрытую дверь и рвано вздыхаю.

Не так страшны шрамы на теле чудовища, как те, что покрывают его сердце, напрочь зарубцевав путь к нему.

Глава 3

Сложно отыскать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Примерно тоже самое можно сказать о наших с Владом точках соприкосновения. Кажется, мы никогда не сможем найти общий язык и понять друг друга.

Отойдя немного после «доброго утра» по-Углицки, я вспомнила наконец, что опаздываю на работу. Водные процедуры пришлось свести к минимуму, как и наведение «марафета». Слегка подчеркнула глаза, делая их выразительнее, убрала волосы в высокий тугой хвост, заранее зная, что к вечеру пожалею об этом, и облачилась в свое любимое офисное платье глубокого синего цвета с белыми вставками.

Выскочила из комнаты и чуть не сбила с ног Елену, которая стояла под дверью со стаканом уже знакомой мне болотной жидкости. Поморщилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, и мысленно начала искать пути отступления, но мне на помощь неожиданно подоспел Михаил.

— Доброе утро, милая леди, — в уже привычной манере поприветствовал меня, а я искренне улыбнулась в ответ.