Жених с браком. Наследник

— Даже интересно, что в ней такого, — мерзко протянул он, а я продолжала наблюдать за всем словно сквозь туман, не в силах больше сдерживать слез, что крупными каплями падали на дисплей мобильного. — Может, зря я поторопился, надо было попробовать…

Владислав замер, бросил взгляд на машину и быстрым движением отключил свой телефон, лишая меня возможности слушать дальше. Теперь я могла лишь смотреть. Впрочем, я и так узнала достаточно и просто хотела скорее покинуть набережную. Отныне я возненавидела место, где испытала такое унижение…

Но Углицкий не спешил возвращаться. Наоборот, он плавно приблизился к Олегу, заставляя того испуганно попятиться назад, прямо к низкому ограждению, отделяющему набережную от мелководной реки. Буквально мгновение — и Владислав схватил моего уже бывшего жениха за грудки, словно тигр впился когтями в свою жертву. Думаю, он что-то говорил Олегу, но я не могла знать наверняка, ведь динамик телефона молчал.

Ахнула и испуганно прикрыла рот ладонью, когда Углицкий вдруг встряхнул мужчину, чуть приподнял — и легко, будто тот ничего не весил, перекинул его за ограждение, прямо в реку. Выскочила из машины, но было слишком поздно.

Владислав как ни в чем не бывало поправил свое пальто и с невозмутимым лицом двинулся ко мне, спокойно, уверенно, как герой боевика — только взрыва позади не хватает.

Застыла на месте, теряясь под его взглядом, и вцепилась одной рукой в дверь автомобиля.

— Не нужно было, — махнула головой в сторону реки, где барахтался сейчас Олег. — Он же…

— Утонет? — хмыкнул Углицкий, приблизившись ко мне. — Там мелко. И такое… не тонет.

Скользнул взглядом по моему заплаканному лицу и чуть заметно нахмурил брови. Я поспешно опустила голову, вытирая ладонью мокрые от слез щеки.

— Садись в машину, — тихо, с хрипотцой приказал Владислав, а сам направился к водительскому месту.

Прежде чем вернуться в салон автомобиля, я в последний раз устремила взгляд на набережную. В этот момент из-за ограждения показалась мокрая, в какой-то тине и мусоре, голова Олега…

— В машину! — грубее повторил Углицкий, и на этот раз я послушалась.

Всю дорогу Владислав молчал, за что я была искренне ему благодарна. Я бы морально не выдержала его издевок или нравоучений в стиле: «я же предупреждал»."

"События кошмарного вечера вновь и вновь прокручивались в моих мыслях, будто кто-то зациклил фильм, и это постепенно начало сводить меня с ума. Хотелось разреветься и выпустить отчаяние, но я не могла позволить себе эту слабость при Углицком. Злость на саму себя, на свою наивность медленно захлестывала мой разум, разрывала сердце, била изнутри так сильно, что душевная боль перерастала в физическую.