Жених моей сестры

Другой, да, вот только взгляд по-прежнему открытый и невинный.

— Красивое платье, — киваю я. Больше комплиментов не находится, а льстить и лгать не умею. — Пойдемте к столу.

Улыбка на лице Маши на секунду блекнет, но затем она снова улыбается, правда, под стать своему образу — не слишком естественно. Обиделась? Я вроде ничего обидного не сказал.

За столом наше появление вызывает ажиотаж, но я и Рита здесь не причем: причина этому преображение Маши. Помимо восхищенных междометий, вылетающих из уст Ритиных подруг, сейчас к ней прикованы все мужские взгляды: Олег смотрит с торжеством, словно выиграл приз, во взгляде Родиона читается неприкрытая похоть.

— Шикарно выглядишь, — слышу голос Олега, пока он выдвигает для Маши стул. Я здесь один, кто перевоплощения не оценил. Очевидно, дело вкуса.

Смех и шутки, веселые разговоры ни о чем, бой курантов и следующий за ним звон стекла. Я чокаюсь со всеми и ловлю на себе сияющий голубой взгляд. «С Новым Годом, малыш» говорю так, чтобы в шуме голосов она смогла прочитать по губам, опрокидываю бокал и поворачиваюсь к Рите, чтобы поцеловать. Желания не загадываю — оставлю это для тех, кто верит. Что там Маша хотела? Чуда? Пусть в этом году ей повезет.

— Мариш, поможешь мне с индейкой, — Рита встает из-за стола, Маша поднимается за ней следом, оставляя Олега восхищенно смотреть ей вслед. Поймав мой взгляд, он закатывает глаза и прижимает ладонь к левой половине груди: дескать, глубоко очарован. Я усмехаюсь. Быстро он.

Запах виски и надоевшего за этот вечер парфюма заставляют меня повернуть голову и поморщится: на место Риты опускается Родион.

— Я твоей невесты сексапильная сестричка, друг, скажу тебе. Весь вечер серой мышкой ходила, а как балахон стянула — там буфера ого-го.

Меня не так-то легко вывести из себя, но этому пьяно ухмыляющемуся недомужику удалось. Причины этому целых три: на противоположной половине стола скучает его беременная жена, он меня основательно достал, и я не терплю отношения к женщинам как кускам мяса.

Я обнимаю его за шею, крепче и дергаю к себе — так до него основательнее дойдет смысл моих слов, а для всех будет выглядеть как дружеские объятия.

— Даже то, что ты напился, не помешает мне разбить тебе рожу. Еще раз посмотришь в ее сторону, так я и сделаю. По-хорошему тебе советую вернуться к своей жене и не портить всем праздник.

Мой нежеланный сосед тяжело дышит, когда я отпускаю его, встает и уходит. Разумеется, никакой встречи за пределами этого дома у нас уже не будет. Даже если Родион об этом вспомнит, я с такими как он дел иметь не готов. Алкоголь не меняет людей, лишь вытаскивает наружу их сущность, а от этого субъекта за километры несет гнильем.

После праздничного поедания индейки, мы выходим на улицу, чтобы запустить салюты.