Жених моей сестры

С Варварой мы миримся за порцией кофе: я извиняюсь за свою вспышку гнева, и она попросит прощение за резкость. На одного человека, презирающего меня, в мире становится меньше.

Мама с порога заключает меня в объятия и ласково гладит по голове. Я обнимаю ее в ответ и вдыхаю ее запах: легкий аромат французских духов, которыми она бессменно пользуется всю мою жизнь, смешанный с запахом розмарина — верным знаком того, что сегодня в меню есть ее фирменное блюдо: запеченная индейка с картофелем. Не сразу нахожу в себе сил, чтобы выпустить маму из объятий: в них я черпаю тепло и спокойствие, иссякшие за минувшие дни.

— Я видела машину Данила во дворе. А Марго еще не приехала?

Мама отпускает меня и слабо улыбается.

— Пока нет. Проходи, Мариш. Там папа по тебе очень соскучился.

В гостиной Данил приветствует меня пальцами, сложенными галочкой, и вновь утыкается в телефон. В мой последний визит мама рассказывала, что они с другом открывают магазин спортивной обуви, и он целыми днями переписывается с поставщиками. Папу я застаю, выходящим из погреба с бутылкой настойки в руке. Не уверена, что он знает о моем вероломстве, но в любом случае не подает вида: улыбается мне совсем как раньше и, обняв сводобной рукой, прижимается подбородком к макушке.

— Как учеба, дочь? Сейчас не отвечай — за столом расскажешь.

Воскресный обед у родителей — это всегда до отказа набитый стол, из-за которого нет ни единого шанса выйти голодным. Но сейчас глядя на то, как мама раскладывает по тарелкам картофель, и как щедро Данил зачерпывает салат из стеклянной плошки, я ощущаю как аппетит вновь исчезает, а в груди зреет отчаяние. За столом присутствует все члены нашей семьи, кроме Маргариты.

— Немного вина, Мариш? — ободряюще улыбается мама. — Ты же все равно у нас остаешься?

Я машинально киваю и протягиваю бокал. Глупо было надеятся. Сестра не приедет.

В течение часа я стараюсь непринужденно поддерживать беседу с отцом о моей учебе и его делах в отделении, заставляю себя опустошить тарелку, чтобы не обижать маму. Выслушав подробный бизнес-план Данила, собираю со стола часть посуды и иду на кухню, чтобы загрузить ее в посудомойку, и с порога вижу, как мама раскладывает еду в контейнеры.

— Завтра Маргарите отвезу, — поясняет она папе, стоящему с рюмкой настойки рядом. — Если сама приезжать отказывается, это не значит, что я к ней приехать не могу, правильно? Двадцать лет, тридцать, какая разница. Дети есть дети, поддержка семьи им всегда нужна.

Мои пальцы начинают дрожать, и я с трудом не роняю посуду на пол. Бесшумно ставлю ее на край столешницы и выскальзываю с кухни. От себя нигде не спрятаться.