Поиграйте с Женечкой (СИ)

— Мою версию или официальную?

История — это прямо моё!! Зачитывалась, обложившись многочисленными томами.

— А есть собственная?

— В результате психотравмирующих обстоятельств взросления — смерть родителей, манипуляции бояр, развращенная среда — депрессивно-маниакальный психоз. Который прогрессирует и под давлением приближенных приобретает садистские оттенки. Царь не взрослеет, оставаясь внутри психически надломленным запущенным ребенком. Приближенные пестуют у него манию величия (он же помазанник божий и любой его каприз Богу угоден!), и банальная маниакальность, склонность к садизму начинает искать для своего воплощения более насыщающие масштабы. В итоге, мы получаем опричнину и все зверства, ей свойственные. Однако, нельзя не отметить и его политических достижений, которые, благодаря жесткости и жестокости, неизбежны, как при правлении любого маньяка, зацикленного на власти. Вспомним, хотя бы, Сталина… Но в итоге, вместе с личностью больного правителя разваливается и страна, что мы тоже можем наблюдать к концу правления Ивана. Таким образом, могу заключить, что первые лет десять правления маньяка весьма эффективны для реформаторства страны, но потом, в связи с прогрессией болезни последующие годы становятся разрушительными для внешней политики и катастрофой для граждан. Лет через десять нужен переворот…

— А как же статус святого, Туманова? — ехидно улыбается Стэф. — Вопрос канонизации стоит!

— Стоит! Благодаря очередному маньяку от церкви, антисемиту Иоану. Который видел в Иване грозном карающую божью длань, а истории его зверств опровергал как поклеп. Адекватные представители церкви против.

— Молодец… Джонни! Есть с чем поспорить, но в целом — содержательно. Пропуски отработать. После лекции подойдешь — скажу как.

— Есть! — шутливо отдаю честь.

— Через две недели чемпионат по «Контеру», приглашаю в свою команду.

Возвращаюсь на место.

Стэф вещает про внешнюю политику Ивана. Я в курсе его внешней политики и мне есть много чего добавить.

Немец легонько тянет меня за косу. Поворачиваюсь.

— Удивила! — шепчет он. — Готовилась?

— Ага… Весь шестой класс!

Как раз ушел на историю.

— Да, ладно? — фыркает неверяще Немец.

— Жень, — одергивает меня Сашка.

— Джонни, — дергает ангел. — Конфету хочешь?

— Туманова Евгения! Хочет рассказать нам…

С последней лекции нас отпускают пораньше и мы своей тусовочкой сбегаем до ближайшей кафешки. Танюшка, моя официальная соседка по комнате, единственная прижилась из девочек в нашей компании. Остальные девочки на курсе сторонятся меня. Ее неформальность и незацикленность на мальчиках, мне очень импонирует, как и «Крематорий», который всегда играет в ее наушниках. А ей импонирует Цветаева и Ахматова в моем исполнении.