Поиграйте с Женечкой (СИ)

И я бы еще Ангела своего подтянула. Он поставит нам пластику и сам может поучаствовать. Покуражимся!

— Возражений нет. Начинайте. К четырем должен быть четкий сценарий для репетиции. В девять я хочу увидеть первую версию, прогнать по времени, чтобы можно было выставить свет. Женечка, музыку подбери сейчас, чтобы час заполнить.

— Я поехал искать зал с экраном. Все могут идти работать.

— Задержитесь, Олег Андреевич! — корчу ему строгую рожицу.

Пока он дает инструкции Татьяне, а все рассасываются, мы с Крис продолжаем свою партию.

И вот мы остаемся втроем. Он прикрывает дверь.

Разворачиваюсь, доставая доверенность. Вчера только забрала у нотариуса…

— Ну все, теперь ты — мой официальный опекун! — присаживаюсь я на стол, взмахивая перед ним бумажкой.

— Очередное извращение… — качает он головой, закатывая глаза.

— Это ты об опекунстве двадцативосьмилетним дяденькой пятнадцатилетней девочки? И или о банальном доверии моих пределов моим совратителям? — дразню я его.

Ухмыляясь, он выхватывает из моих рук документ.

— Шестнадцатилетней!

— Не-е-ет! Пятнадцать лет и пятнадцать месяцев! — шутливо оскаливаюсь я на него.

— Тебя в детстве не пороли? — вызывающе.

— А то как же! — щелкаю зубками. — Ремни, резиновые шнуры, да и банальные пощечины…

— Надеюсь, это шутка? — недоверчиво улыбается Олег.

Надейся… — улыбаюсь в ответ.

Забавные моменты: говоришь чистую правду, не желая на самом деле, чтобы она вскрылась, но способ подачи так вуалирует сказанное, что собеседник воспринимает эту самую правду, как игру слов или шутку. «Как бы пошутила»… По своему вкусно!

Бросая взгляд на шахматную доску, я «беру на проходе» пешку Крис.

— Эй, эй! — возмущается она.

— Могу… — отмахиваюсь. — «Длинный» ход…

— Жулик! — фыркает Крис.

— Ты вообще правила с касаниями не соблюдаешь — я же молчу!

Олег вопросительно поднимает бровь, удивленно глядя на неё.

— Да кого ты слушаешь?! — закатывает она глаза. — Наклонилась над доской за телефоном и коснулась грудью ферзя!

Теперь уже мы обе, давясь смехом, разглядываем его попытки сохранить серьёзность.

— Пойду поработаю. Женечка?

Отрываю взгляд от доски, снизу вверх рассматриваю Аронова. Торможу на ремне. О*уенные у него ремни… Стильные и всегда отлично дополняющие образ.

Именно его ремни, не считая редких эмоциональных всплесков, выдают в нем скрытую звериную натуру. Мощную… неуправляемую!

И пусть я еще не познакомилась с этим зверем, но он иногда смотрит на меня из глубины его глаз. Да… Его ремни явно выбирает тот самый зверь… Мой Зверь…

Мой язык скользит по зубам, я представляю, что по этой пряжке… и моментально становлюсь мокрой.