Поиграйте с Женечкой (СИ)

И то, что между нами начинает меняться. Из полной эйфории я начинаю погружаться во что-то еще более глубокое, переполняющее и очень болезненное…

Но уже поздно! Я задерживаю дыхание.

— Женечка… — его глаза медленно моргают и губы вздрагивают отыскиваю слова.

Да, они простые. Но я уверена, что совершенно новые для него.

— Женечка… я… тебя… очень…

Не выдерживая, я закрываю его рот ладонью.

— До завтра… — шепчу ему я. — До завтра… Целую его губы через свою руку, мне страшно убирать ее.

Если он скажет это, боюсь, что меня порвет от этих невыносимых болючих чувств.

Прости меня. Я не хочу разделять это. Прости…

Ничего уже не остановить. Таких иллюзий у меня нет. Все будет продолжаться в заданной логике. И я не знаю, как переносить это всё. Как сделать так, чтобы он не чувствовал этого? Пусть лучше то, что в машине или еще что-то другое. Я готова провоцировать его ежедневно! Лишь бы только его не сносило в эту болезненную и невыносимую для меня… любовь.

Глава 23 — Играйся… (кипяток!)

Протусовавшись по клубам в компании Веселого ангела и Немца, я созрела ехать домой только к шести. Но, так как последний клубешник, в котором мы зависли, был в десяти минутах езды от общаги, а в шесть она уже открыта, то мы решили завалиться к ним.

Хохоча и шикая друг на друга, мы кое-как добираемся до их комнаты. Нахально вытащив из их шкафа первую попавшуюся футболку, я переодеваюсь в темноте и ныряю опять к своему Грустному Ангелу. Теплый…

Я всегда сплю либо на своей кровати у Танюшки, либо с ним. Он никогда не наглеет и просто обнимает меня. К тому же через полчаса ему вставать. А мы все как раз выспимся немного.

Привычно обнимая меня, он, не просыпаясь, немного меняет позу.

— Женька, — игриво шепчет Боречка. — Иди ко мне спать? Холодно, пи**ец просто!

— Неа… никаких деток в моей кроватке!

— Но с Русей же ты спишь?

— Это — другое. Тела тут ни при чем.

— Какое еще другое?!

— Ревников. Отъе*ись от нее.

— Быстро все спать… — сонно и немного пьяно шепчу я. — Разбудите моего Ангела грустного…

Тот притягивает меня ближе и я вырубаюсь. Через несколько часов на работу…

— Ожников, — перешагиваю я через разложенный на стульях и полу огромный банер, протискиваясь ближе к стене. — Тебе чего своего бардака мало? Почему банер у тебя?

— Да сам в шоке! Прихожу, он тут. Тебя Олег искал.

— Мхм… — надо забежать, отмечаю себе я.

Он звонил вчера вечером, но мой телефон бы разряжен и я не успела ответить.

— Мне не понравился «Губернаторский», считаю надо переносить, — замираю я на пяточке свободного пространства в кабинете Чеширского.

Заглядывает Крис, делая шаг внутрь и нахмуриваясь замирает.

— Ожников, что за свалка?

— Ну а кто распорядился мне эту хрень сюда занести? — кивает он на банер.