Женаты против воли

— Это будет свадьба десятилетия! Нет! Столетия! Платье невесты будет шить королевская портниха. Драгоценности достанут из королевской сокровищницы. Все, что захотите. Император пообещал часть в качестве свадебного подарка.

Я нервно хихикнула. И тут же нарвалась на пылающий взгляд Коннора, которому было совсем не весело.

Не скажешь же этому министру, что муж больше всего мечтает меня увидеть в своей постели с минимальным количеством одежды, а лучше вообще без нее! И как можно быстрее.

Когда нас вытаскивали из-под завалов, то он весьма опрометчиво пообещал мне, что первая брачная ночь у нас будет после свадьбы. И я согласилась.

Мы уже были уверены, что обновим клятву в ближайшие дни. А тут два месяца. Вот нервы мужа и не выдержали.

— Украсим храм цветами и лентами. А какой будет банкет! С пятью сменами блюд. Королевский кондитер испечет трехъярусный торт, украшенный сахарными цветами. Нет! Лучше пятиярусный!

— Что ж не десяти?! — съязвил Коннор, встав у моего кресла.

Я осторожно взяла его за руку, пытаясь хоть немного успокоить.

Есть вещи, с которым нам придется смириться. Хотим мы этого или нет.

— Можно и десять, — тут же обрадовался министр, потирая ладошки. — Но времени на подготовку понадобится больше. Месяца три.

— Два! — рявкнул Коннор. — А еще лучше один!

— Я же объясняю: это невозможно! Ваша свадьба — дело государственной важности. Тем более что мы не можем устроить ее до проведения суда над бывшим главой рода Монрей.

◊ ◊ ◊

Дядя выжил.

Его вытащил на поверхность Питер, не дав погибнуть под завалами.

Дик, как узнал, сплюнул и сказал, что таким всегда везет.

Команда Коннора тогда лишь чудом выжила. Такой силы был натиск тварей, которые стремились добраться до нас и помешать создать новый купол.

Стоило закрыть глаза, как я вновь видела их перед собой. Измученных, покрытых копотью, пеплом и кровью. Выстоявших и не сломленных. Хотя Мел крепко досталось, она до сих пор лежала в лазарете, восстанавливаясь после многочисленных ран и переломов."

"Да, дяде всегда везло. До этого момента. Потому что Император многое мог простить и на многое мог закрыть глаза. Но не на такую явную ложь и предательство. Дяде, а также его приспешникам предстояло ответить за все.

Но Финне Монрей уже сдался. От того сильного, уверенного мужчины, которого мы все знали и так боялись, не осталось и следа. Сутулый, жалкий, полуслепой и искалеченный.

Эфир нанес точный удар, выбив дяде правый глаз и изуродовав половину лица страшными шрамами, которые не извести никакой магией.

Не знаю, понял ли Финне Монрей свои ошибки, осознал ли, как сильно ошибался. Мы с ним так и не поговорили. Коннор просил этого не делать.

— Пойми, этот разговор ни к чему не приведет, а ты лишь расстроишься, — уговаривал меня муж.