Женаты поневоле

Он стоит, заложив руки за спину, и проходит по дочери оценивающим взглядом.

Фотограф как раз забирает жену на индивидуальное фото, а мне говорят ждать интервью. Однако папашу это не интересует - он топает к дочери, и я против всякой логики идут вслед, потому что знаю - не позволю ему снова ее обидеть.

-  Молодец, Варя. Умеешь ведь, когда захочешь, - хвалит он ее. - Вот так и должна вести себя наследница Барских.

Слушаю и просто обалдеваю - неужели он не видит, что она притворяется? Неужели настолько не знает свою собственную дочь?

- Мирон, одобряю, - добавляет, оглянувшись на меня. - Варвару надо держать крепко. Рад что ты смог.

- Мы сами разберемся в своей семье, - цежу, сквозь зубы. Краем глаза замечаю, что Варя бледнеет и стискивает зубы. - Вы проконтролировать приехали? Не стоило. Все будет в порядке.

Барский недовольно прищуривается, но кивает и уходит. Что интересно, я как будто чувствую, что жена моя расслабляется. Оглядываюсь - и правда. Снова надела маску и улыбается фотографу, который подсказывает, как ей встать.

Меня гложет чувство вины за то, что вчера произошло. Некстати вспоминаются слова отца о том, что я старше и должен быть умнее. А вышло, что недалеко я ушел от молодой жены-то. И раз уж так все сложилось, нужно как-то исправить собственный косяк.

Нахожу взглядом главного в этой всей вакханалии и прошу отойти в сторону.

- Скажите, а по плану много еще всего осталось?

- Так, - Валерий проглядывает сценарий. - Нет, сейчас интервью, затем еще несколько сетов вот тут, с цветами и шарами. И, пожалуй, все.

- А мы можем кое-что добавить?

- Прайс-лист утвержден, - хмурится он.

- Насчет оплаты не волнуйтесь. Так что? - Валерий понимающе хмыкает и кивает.

- Что именно нужно сделать?

- 23 Варя -

Меня тошнит от всего происходящего. Но я дала себе слово быть сильной, поэтому играю роль влюбленной девушки, улыбаюсь, встаю то в одну позу, то в другую. Каждый раз, когда мне приходится прикасаться к Мирону, я с трудом контролирую желание отстраниться. Он, похоже, тоже. Потому что за все утро не сказал ни единой колкости. Даже с отцом моим чуть не поцапался. Но очевидно, что дело не во мне. Это мужики как всегда приборами тягаются. Я тут вообще не при чем.

Еще вчера я бы отреагировала на похвалу от папочки совсем иначе. Сегодня - ничего. Просто глухая тишина. Мне безразлично все, что он говорит. Его слова больше не задевают меня. Уже нет.

Самое сложное наступает, когда нас с Мироном зовут на интервью. Вопросы я предварительно прочитала, так что знаю о чем пойдет речь, и готовлюсь играть в любовь. Муж кажется слегка напряженным. И я немного даже злорадствую - видно, что все это ему не по душе. Но он вынужден участвовать, потому что так захотелось моему папочке.

Мирон садится поближе, даже приобнимает меня для пущей достоверности.