Женаты поневоле

- Вот так значит, Варвар-р-ра? По-хорошему не понимаешь?"

"Он прижимается ко мне, наваливается всем телом, а руками уже задирает юбку. И мне впервые становится по-настоящему страшно. Неужели он и правда это сделает вот так? Здесь?

Пытаюсь отбиваться, дергаюсь, ругаюсь. Но силы слишком неравны.

- Стой смирно, коза! - приказывает Адамиди, а затем звонко шлепает ладонью мне по ягодицам.

- Ай!

- Считай!

- Пошел ты! - еще одна попытка вывернуться и заканчивается вторым шлепком.

- Считай, сказал! - за этим следует третий шлепок. - Можешь упрямиться, но тогда я буду продолжать очень долго, сладкая. А вот тебе потом сидеть будет очень и очень неудобно.

- Дурак! - всхлипываю, когда чувствую четвертый удар.

- Как хочешь, - равнодушно выдает он и, похоже, снова замахивается.

- Четыре! - вырывается у меня тихо-тихо. - Четыре…

- Умница, - хвалит он и все же шлепает еще раз, но хотя бы не так сильно.

- Пять… - едва шевелю губами. Стыд и боль смешиваются. Мне так гадко от того унижения, через которое приходится проходить.

Все стихает, и ударов больше не следует. Только едва ощутимое поглаживание. Из-за ударов чувствуется слишком остро, и я невольно пытаюсь отстраниться.

- Это тебе урок, Варя. Не играй со взрослыми дядями. И не дразни. А если уж решилась, неси ответственность за то, что она творила.

Меня потряхивает от случившегося. Мирон поправляет на мне одежду - белье, юбку. И уходит. А я сползаю на пол и плачу. Меня даже отец в детстве не порол. Никогда. А этот козел посмел!

Боже, во что я вляпалась? И с ним мне придется жить в одном доме ?!

- 16 Варя -

Немного успокоившись, я сбегаю к себе в комнату. Трусливо, да. Но появиться перед этой Ларисой зареванной и униженной я не могу.

Пусть хоть что со мной делают.

Только спустя полчаса заглядывает Мирон и равнодушно сообщает, что они обсудили оставшиеся детали и все уладили.

- Не волнуйся, я сказал ей, что тебе стало нехорошо, и ты пошла прилечь, - добавил перед уходом этот наглец.

Ненавижу. Как же я его ненавижу!

У меня нет моральных сил настолько, что я даже Рите не хочу звонить пожаловаться.

До самого вечера просто лежу в постели и никуда не выхожу. Садиться и правда больно. Адамиди постарался на славу. Но я, конечно же, еще отомщу за это. Просто  нужно действовать не настолько в лоб. Стоило догадаться, что он не спустит мне моей пакости, но кто ж знал, что он настолько тиран?

Поздно вечером заявляется отец. Судя по голосу он навеселе, а значит, в хорошем настроении.

- Привет, дочь. Что опять куксишься?

- Тебе не все равно?

- Что с муженьком поругалась? - ухмыляется он.

Я молчу.