Женаты поневоле

Сейчас у тебя есть шанс уйти."

"Его голос звучит так порочно, что я даже захоти, не смогла бы сдвинуться с места. Есть что-то завораживающее в том, как жадно смотрит Мирон, как очерчивает пальцами мою грудь, чтобы после сжать ее, вызывая волну сладкой боли, а затем наклоняется еще ниже. Я рискнула и поставила на карту все. Даже если после будет больно, я хочу почувствовать - как это.

- Я не… Не…

Жадно хватаю ртом воздух, пережидая острую вспышку от его причудливых ласк.

- Любишь пожестче, да? Не хватает тебе в миссионерской позе для зачатия наследника?

Его губы так близко, но я не решаюсь поцеловать, только поддаюсь вперед, к пальцам который вовсю уже дразнят узелок плоти.

- Хочешь продолжить, Вар-р-ря? - произносит он е почти  в губы.

- Да…

Мирон отстраняется, отпускает меня и дает полную свободу действий. Я робко пробую снова. Но муж довольно быстро перехватывает инициативу.

- Дыши носом, сладкая, - хрипит он, медленно двигаясь и давая мне привыкнуть. - Еще. Вот так. Умница.

От его похвалы внутри зарождается приятна тяжесть. Черт, меня так давно не хвалили…

- Какая же ты обалденная, Варька…

Я завожусь все сильнее - оказывается, видеть его вот такую реакцию, когда нет той маски отчужденности, что неизменно была до этого, это настоящий кайф.

Он хочет меня. Хочет настолько, что дышит рвано, хрипит и сыпет пошлыми словечками, от которых я краснею и смущаюсь.

И завожусь. Сейчас мне неважно, что у него может быть куча баб, кроме меня. Я устала быть куклой. Хочу побыть просто слабой женщиной.

- Нравится тебе, да, сладкая? Нравится, когда имею твой рот?

Боже, какой же он похабник…

- Хорошая девочка, - добавляет, а затем кладет ладонь мне на горло и нежно поглаживает. Это такой острый контраст с теми его жесткими точками, что меня накрывает странная эйфория.

Когда Мирон внезапно отстраняется, расфокусировано смотрю на него, муж резко двигает ладонью и кончает мне на грудь. В его глазах сейчас только всего, что я ни секунды не жалею, что рискнула.

Я чувствую себя нужной. Желанной. Женщиной.

Адамиди подается вперед, ловко укладывает меня на пол, буквально распластывания под собой и вгрызается в мой рот.

- Сладкая… Сладкая моя девочка… - бормочет между поцелуями, которые больше похожи на укусы. А я такая разморенная и уставшая, словно это я вымоталась и получила удовольствие.

Мирон размазывает по моей коже следы его оргазма. Мне странно это видеть, но для мужа этот жест что-то значит, потому что он словно маньяк повторяет это снова и снова:

- Ты моя, Варя. Моя…

- 54 Варя -

Я не сопротивляюсь, да и не спорю. Мне приятно это, чего уж. Но вот когда пальцы Мирона оказываются у меня между ног, утихшее возбуждение возвращается новой волной.

- Такая узкая, - выдыхает Мирон. - Шире ножки, киса.

Я послушно выполняю.