Красив. Богат. Женат (СИ)

Отчетливо чувствую его запах и энергетику.

- Как ты? – звучит совсем рядом подхриповатый голос.

- Отлично! – отчеканиваю я и вздрагиваю, когда моих обнаженных плеч касаются его пальцы.

Буря внутри меня вновь набирает обороты. Ярость, обида, боль и ревность, смешавшись в термоядерный коктейль, рискуют вот-вот на него обрушиться. Невыносимо хочется развернуться и ударить его по лицу. А затем заглянуть в глаза и спросить:

«Ну, как?.. Как прошла ваша встреча, Арсений Рустамович?.. Вы уже показали жене, как сильно по ней скучали?»

- Почему не сказал, что тоже сюда придешь? – говорю вместо этого, - я бы не пошла.

- Ты мне тоже не сказала… я бы тоже не пошел…

Чувствую, как он придвигается ближе, и ладонь его, накрыв мое плечо, мягко сжимает его.

- Что ты делаешь?.. Увидят…

- Мы больше не должны встречаться, Марина, - шепчет в ухо, - впредь я буду осторожней…

По коже растекается жидкий лед, в носу начинает щипать. Я дергаю плечом, сбрасывая его руку.

- Если она и заподозрит что-то, то только по вашей вине. Отойдите от меня, Арсений Рустамович.

И он убирает руку и отходит. По моей щеке скатывается слезинка.

Слышу удаляющиеся шаги, и вскоре его запах исчезает. Мне же приходится вернуться в туалет, чтобы поправить макияж и остудить лицо. А потом возвращаюсь в зал и присоединяюсь к компании молодежи. С двумя из них я знакома, еще двое точно учатся в одном со мной корпусе.

Кравцова я больше не вижу, зато его жену ловлю на разглядывании моего платья. Заметив, что я смотрю на нее, тут же расплывается в широкой улыбке.

С трудом доживаю до окончания вечера и, усевшись в такси, прижимаюсь к папиному плечу.

Он, по всей видимости, тоже. Расстегивает пуговицу смокинга и снимает галстук – бабочку.

- Марина… тебе Инга не нравится? – вдруг тихо спрашивает он.

Сердце проваливается в желудок и совсем перестает биться. Неужели я чем-то выдала себя?.. Она тоже это заметила?..

- Мне так показалось.

- Да, нет, ты что?.. Я к ней ровно отношусь.

Внутри все холодеет, внутренности завязываются в узел, и снова мутит.

- Арсению Рустамовичу? - вкладываю в голос как можно больше беспечности, - обычно… я его почти не знаю…

Кажется, папа верит. Устроив голову на спинке сидения, устало прикрывает глаза. Я же, вся внутренне сжавшись, боюсь даже пошевелиться.

Если отец заподозрил что-то неладное, то мама раскусит меня в два счета.

И тогда это будет… это будет конец всему.

Наливаю себе крепкого кофе и, взяв с собой сигареты, выхожу в лоджию и открываю окно. Это уже вторая чашка за утро, потому что вообще не понял, спал этой ночью или нет.

Голова трещит, как с похмелья, но ляг я сейчас спать – все равно не усну.

Не удивлен – знал, что первое время так и будет. Волнений добавила наша с Маришкой вчерашняя встреча.