Хозяйка лесопилки, или Забытая жена

Рос прямо недалеко от ограды, как не собрать, мы сейчас всему рады.

Артай ловил рядом бабочку, прыгая, как котёнок сразу на четырёх конечностях и фыркая, а мы с Ранимой шелушили над расстеленной простыней сухие сморщенные стручки.

— Первый это главный поселок, — сказала Ранима, — я там не была, но говорят, там богато живут, он недалеко от руин, так что там все красиво, старые деревья, сильные стены, дикий зверь не подойдет. Его там специально построили, потому что там поля, для посевов, старые, еще хранительницами у леса выторгованные. Так, сейчас никто не может, с лесом договариваться.

— Ты так говоришь, будто он живой, — осторожно сказала я.

— Живой, — рассмеялась Ранима, посмотрев на Артая, который кувыркнулся, но бабочку не поймал, она сама ему на нос села и хлопала крыльями, а драконенок скосил глаза на переносицу и пытался ее рассмотреть. Я тоже улыбнулась, — Видишь, лес с ним играет, удивительно, дракон, а ему тут хорошо.

— Лес играет? — Я удивлённо посмотрела на девушку, не слишком ли она цепляется за всякие знаки, но мои слова замерли на языке, потому что через пару минут бабочка распалась пыльцой, и подхваченная ветерком, улетела за ограду калитки.

— Видишь, — посмотрела на меня Ранима, — Лес живой Нэнья, просто поверь в это. Ты ему очень нравишься, я чувствую, такое, все мы древляне, чувствуем. Ты вкусно пахнешь, как медовая ягода, сладко.

Совсем рядом послышался хруст ветки, и мы замерли, переглядываясь. Вдоль ограды рос кустарник, и нас за ним не было видно. А вот тропинку, которая вилась из леса, видно было хорошо.

А по этой дорожке целая делегация идет.

— Это старейшина, воевода и воины поселка, — шепнула мне Ранима и испуганно прижала ушки к голове. Первый день она все пыталась капюшон на голове носить, чтобы мой взор не тревожить. А когда я ей сказала, что мне нравятся ее ушки и вообще она очень хорошенькая, долго не могла мне поверить. Да и Артаю нравилось, как выглядит Ранима он ей ворох рисунков с ее портретами надарил, даже подписал все аккуратным почерком. Правда. так и не хочет рассказывать, откуда он и как попал в сундук, а я его не заставляю, у него стресс, спит плохо, полночи крутится и просыпается.

Так вот, впереди процессии шли двое. Один в теплой куртке, стеганной с вышитыми узорами, грубая работа, но не лишена своей эстетики. Мужчина был в летах, седобородый, с длинными собранным в хвост волосами. На поясе у него висел меч, такой же меч был и у второго. Природа второго не обделила, вот посмотришь на него и сразу скажешь медведь. Высокий, широкоплечий, с темными волосами и аккуратной черной бородкой. Глубоко посаженные глаза сверкают гневом. На нем одет кожаный доспех, такой какие были на Мереке и Игоре. От всей этой оравы мужиков прямо пыхало злостью.