Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Мне это нравилось.

Настоящая женщина и должна быть такой.

Мягкой, податливой, не перечливой.

Не смеющей сказать «нет» и посмотреть с вызовом.

Сказать по-настоящему, а не в рамках игры, в которую со мной играла Розамунда.

В общем — последнюю неделю я был полностью поглощен своей любовницей и не выпускал ее из своих объятий.

Пока кое-что не произошло.

В тот вечер разыгралась черная метель — снег валил, как сумасшедший, и слышался гром. Вьюга выла, металась, бесновалась. Но в моем доме горел камин, и было тепло и уютно.

Розамунда отпустила служанок и возилась с мясом.

Я не мешал ей хозяйничать.

Еще одним из ее несомненных достоинств было, что она умела прекрасно и изысканно готовить.

— Лианс, по-моему, стучат! — крикнула девушка из кухни.

Я было хотел ответить ей, что это воет метель.

Но…

Я почувствовал. Всем своим драконьим воплощением я почувствовал присутствие…

Да, это был стук в дверь.

Характерный стук.

Никакой опасности ни для меня, ни для Розамунды нет. Я могу спалить его за пару минут, но не стану этого делать.

И все-таки, с такими существами лучше быть начеку. Негромкий стук повторился, и я распахнул входную дверь.

Метель, как бешеная, влетела в дом.

На крыльце стоял мужчина.

Его можно было принять за бродягу, который пришел за подаянием.

Весь в снегу, грязный, всклокоченный, холодный… Бледная кожа, красные круги под воспаленными глазами…

Вот только это был не человек.

Зомби.

Оживший мертвец.

Но я знал его имя, когда он был еще жив.

Смолвик был одним из давних информаторов моего отца.

Грязный бродяга из Квартала теней, он кочевал по ночлежным домам. Отец дал ему шанс, и Смолвик не раз предоставлял ему ценную информацию, за что отец щедро расплачивался с ним.

Когда мой отец погиб двадцать лет назад, Смолвик был одним из тех людей, которые искренне по нему горевали.

После отца другие полицейские ковена побрезговали с ним связываться, и Смолвик совсем пошел по наклонной — совсем опустился и беспробудно пьянствовал.

При его-то образе жизни даже удивительно, что он так долго протянул.

— Я слышал, что ты недавно умер, — кивнул я. — Мне жаль.

— Замерз под мостом. Такая судьба, — прохрипел зомби. — Впустишь к себе в дом, сын Альберта Рэтборна? Мне бы согреться чутка. Промерз до костей. Хоть немного погреюсь, да и пойду на Дорогу сна. Она уже ждет меня.

Я знал, что этого делать нельзя и покачал головой.

— Ладно, мы оба знаем — коли я переступлю порог дома живых, быть беде. А я не затем пришел, чтобы чинить тебе беду, сын Альберта Рэтборна. Я пришел кой-что рассказать. Кой-что, чего видел перед смертью. Про Часовщика.

Услышав последнее, я напрягся и вышел к нему, в метель. Это он не должен был переступать порог моего дома, а я-то мог, хоть это и было рискованно."

"— Часовщик давно мертв.