Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Когда она поставит свою подпись на договоре, то уже не сможет отвертеться от его исполнения и должна будет исчезнуть из моей жизни.

Этот договор — древний и мощный артефакт, который практически нельзя обойти обманным путем.

Я ставил на то, что сейчас она отбросит перо и выкинет что-нибудь в своем стиле.

Заверещит или зальется слезами, будет умолять и кричать, что все это была глупая провокация, чтоб заставить меня испугаться и не отпустить ее…

В этот момент моя жена обмакнула перо в алые чернила, поставила в конце документа размашистую подпись и небрежно швырнула его передо мной на стол.

Бумага вспыхнула сначала багровым, потом синим, а потом изумрудным сиянием.

Странно, по идее, это должно было быть золото.

Впрочем, вариации возможны.

Чернила впитались в лист, после чего он сам собой стал складываться очень сложным, мудреным образом. Некоторое время я и Бьянка увлеченно наблюдали за этим процессом, пока договор не сложился в форме ромба и не стал медальоном на кожаном шнурке.

Он сам собой поплыл по воздуху и скользнул на руку Бьянке — шнурок обвился вокруг ее запястья браслетом, который она теперь, в подтверждение своей подписи, не сможет снять.

Дефективная сделала это!

Теперь она уедет из моей Академии в Долины, а потом и вовсе исчезнет из моей жизни, когда Освальд даст отмашку на развод!

Я даже могу не отправлять за ней слежку, не проверять — действительно ли уехала — договорный браслет был лучшим гарантом ее обещания.

— Это было лучшее решение в твоей жизни.

— Ты даже себе не представляешь, насколько, Рэтборн, — бросила Бьянка, поднялась и вышла вон из моего кабинета.

А я откинулся в кресле, до конца не веря в то, что наконец-то, избавился от своей дефективной.

Да еще так безболезненно, легко и быстро, как сам не ожидал.

Это следовало отметить!

Вот только, на удивление, когда я рассказал об этом потрясающем факте Розамунде и велел принести лучшую бутылку, девушка почему-то не обрадовалась.

Скорее даже, была раздосадована.

— А мне даже жаль, что она уезжает. С ней в академии было веселее, — с невинным выражением заметила Роз и задумчиво улыбнулась. — Ну, ничего, зато к нам приедет эта новая ученица Дарина. Возможно, она окажется такой же… забавной. Чего еще ожидать от жительницы провинции, на гербе которой изображены пончики?

Я на ее слова внимания не обратил, и совершенно забыл об этой новой студентке, но тут вдруг на следующий день меня вызвал к себе отчим.

Как пить дать, опять что-то задумал.

Но что?

ГЛАВА 37

— Ну что, тебя можно поздравить со свободой, сынок? — Освальд дружески хлопнул меня по плечу. — Твоя женушка собрала вещи и уехала в Замшелые Долины без права возвращения. Тихо-мирно, без шума и пыли, чтоб не скомпрометировать нашу семью.