Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Возможно, у меня в глазах даже появились дурацкие сердечки, как рисуют в бульварных журналах.

На шее у нее была черная атласная полоска с рубином, а дальше…

Дальше шел черно-алый кружевной корсет, не скрывающий роскошной аппетитной груди — в ложбинке покачивалось ожерелье из черного и красного жемчуга.

Экстремально короткая юбка открывала стройные бедра и кружевные полоски чулок, которые контрастировали с ее сливочной кожей. Изящные ножки были обуты в алые туфли на высоком каблуке, а руках оказались черные атласные перчатки до локтя.

Суккуб!

Эта потрясающая девушка поразила меня и в этом!

Ее воплощение было суккубом, которая вызывает в мужчинах неконтролируемое сексуальное желание и весьма искусна в любовных утехах.

Но я-то, черт побери, дракон! На меня не должна действовать ее магия.

Но почему она так действует?

Я понимал, что почти в буквально смысле исхожу на Дарину Лефевр в ее воплощении слюной.

С трудом сдерживался, чтобы, как какой-нибудь дикарь, широким шагом не подойти к ней, завалить на плечо и, не слушая ее возражений, утащить в свое логово.

И там в одиночку упиваться своим сокровищем, чтобы курсанты не пялились на нее так же восторженно, как сейчас.

Да, стоит отметить, что совершенно неподобающим образом пускал на Дарину слюни не только я, а вся мужская часть, присутствующая в зале.

Чего уж там говорить, даже профессор Ламонтуан, и тот!

Быть в одном ряду с остальными было неприятно. Было очень неприятно, что парни ТАК на нее смотрят.

Нужно запретить ей воплощаться публично. Официально. Издать какой-нибудь приказ.

Пусть воплощается лишь только для меня одного.

Магия Дарины длилась какие-то несколько минут, после чего она быстро обернулась собой — в обтягивающей, но все-таки закрытой форме и с прямыми волосами. Затем — снова эта ослепительная красавица-суккуб, возбуждающая дикое, животное желание секса.

И снова — Дарина.

Она воплощалась и перевоплощалась с такой быстротой и лёгкостью, что не нужны ей были никакие упражнения на скорость.

И здесь тоже — лучшая.

Де Ламонтуан бурно хвалил ее и ставил в пример, вызывая уныло-завистливые взгляды остальных девушек.

Но все здесь понимали, что с Дариной никому из них не тягаться.

Воспользовавшись тем, что обо мне все, слава богам забыли, и внимание сосредоточено на воплощении Дарины, я незаметно покинул кабинет.

На улице набрал горсть снега и бросил себе в лицо, чтобы хоть как-то охладиться.

Дарина Лефевр будила во мне практически неконтролируемое влечение и яростную страсть.

Причем это было вызвано не только физическим желанием.