Жена самурая

 – А вообще – холодно, между прочим, и чего мы стоим тут в чистом поле, вдыхая ароматы нечистот? Может, прокатимся куда?

Савва согласно кивнул, а Никита только махнул рукой:

– Ты что думаешь, она просто так предлагает? Нет, братик, у нас в багажнике отдыхает винтовочка «СВД», по которой руки Александры Ефимовны стосковались, как у моряка по штурвалу. Не стреляла она давно, вишь ли!

Я рассмеялась. Никита был абсолютно прав – зря, что ли, я успела ему шепотом сказать, чтобы кинул винтовку в чехле в багажник, когда папа не будет этого видеть? Мне на самом деле очень хотелось пострелять, до зуда в пальцах, я так давно не делала этого. Но если пистолет у меня отнять Акела не решился, то вот на винтовку было наложено строжайшее табу. Сейчас, когда я вышла из-под контроля, и это стало можно. К тому же стрельба и полная концентрация на ней позволяли мне на время отрешиться от всего, что происходило вокруг. Завтра, например, мой день рождения – а я не хочу думать об этом, не хочу поздравлений, подарков, ничего вообще не хочу, потому что это будет мой первый день рождения без мужа. А без Акелы мне никаких праздников не хотелось.

Мы приехали к давно уже заброшенному песчаному карьеру, где папа много лет назад впервые дал мне в руки настоящий пистолет. Однако спускаться вниз по крутому заснеженному обрыву не стали – Никита категорически заявил, что в его планы никак не вписывается последующее за этим восхождение, да и мне он тоже не позволит практиковаться в альпинизме.

– Ничего, мишень можно укрепить и здесь, совершенно необязательно такие пируэты исполнять. Вы вниз-то гляньте – как потом обратно забираться?

Резон был. Если летом, по песку, это еще представлялось возможным, то сейчас, по снегу, да еще непонятно, какой толщины, совершенно не хотелось испытывать судьбу."

"– Ладно, давай тут где-нибудь повесим, – со вздохом согласилась я.

Пока Савва отыскивал место для мишени, а Никита доставал из багажника туристический коврик и кусок медвежьей шкуры, чтобы постелить мне на землю, я бережно распаковала винтовку, привычно осмотрела оптику и поразилась – ну надо же, даже теми же самыми жестами все это делаю, как будто и не было двух лет, за которые я ни разу не прикоснулась к оружию.

Когда все было готово, я улеглась на шкуру, устроила винтовку удобнее, прижала глаз к резинке прицела. Черт возьми, как же здорово… Я чувствовала, как внутри все дрожит от предвкушения, как тело наливается привычной, но чуть подзабытой энергией, как фокусируется внимание и зрение. Нет, я так и не забыла всего, что умела и знала, – это невозможно забыть.