Жена проклятого князя

Вот герцог Конте, услышавший о менталисте, оборачивается к дальней колонне и запускает в нее сияющий сгусток заклинания. Вот Морис замечает кинжал в руке Андре, бледнеет и шагает почему-то не назад, а навстречу. И вот сам Андре – отталкивая ничего не видящего вокруг Себастьена, бросается на Мориса, занося клинок…

И не может ничего, ровным счетом ничего поделать с ментальным приказом, овладевшим его телом: ни остановиться, ни опустить руки, ни направить кинжал в себя, ничего! Будь прокляты святоши!..

Словно в ответ на его проклятие зеленое сияние подхватило его, пронизало насквозь, даря небывалую легкость и ясность. Обманчивую легкость, потому что его тело уже летело в прыжке, и между клинком и Морисом оставалось всего ничего…

Андре сам не понял, как сумел так извернуться, что клинок миновал тело намеченной жертвы и вонзился в паркет – в пальце от горла Мориса…

Он очнулся лежащим на принце, дрожащим и обессиленным, с раскалывающей голову болью, но живой. И Морис был жив. А ментальное воздействие исчезло – и Андре точно знал почему. В самый последний момент он услышал предсмертный вопль мага-святоши, которому герцог Конте выжег мозги. Жаль, поздновато.

– Взять его! – раздался приказ императора.

И тут же Андре вздернули на ноги, вытащили из ножен шпагу и приставили острие к его горлу.

– Не сопротивляйся, а то мне придется тебя убить, – прозвучал полный сожаления голос Драккара.

– Убил, убил принца Мориса! Волк взбесился! – раскатился по залу панический вопль, а над всем этим хохотала, надрывалась старуха в короне, тыкала пальцем в императора:

– Убийца, убийца!

Нет, не в императора, а в стоящего за его левым плечом Пресветлого, который сверлил ее ненавидящим взглядом и тщетно пытался остановить какой-то светящейся сетью. Ее и принца Себастьена: он рвался из рук держащих его гвардейцев, хохотал и тыкал пальцем в императора, в точности, как призрак королевы-матери:

– Убийца, убийца!

Себастьен одержим, со всей ясностью понял Андре. Грасси раскачал его сам, а теперь пустил в ход тяжелое орудие, и как ему только удалось привести во дворец призрак сгоревшей в пожаре королевы?!

А потом он встретился взглядом с императором и прочитал в пылающих бешенством глазах свой смертный приговор. Император, в отличие от Пресветлого, не видел призрака королевы-матери, да и никто в зале, кроме Андре и Себастьена, не видел. Зато император видел, как Андре чуть не убил Мориса, Пресветлый уже успел подсказать, кто виновен в сумасшествии Себастьена, а от слов герцога Конте о внушении и необходимости разбирательства император отмахнулся.

Жаль, подумал Андре, позволяя гвардейцам связать себе руки, я так и не помогу Морису разобраться в этом сумасшествии.