Жена поневоле

— Твой шеф планирует появляться или будет затворником?

Циклоп молчаливо пожимает плечами.

С этого дня начинается моё паломничество к охранникам, когда дежурит Циклоп. Через три дня я выяснила, что больше всего Циклопу нравятся черничные маффины. В ответ Циклоп снабжает меня крупицами сведений, вроде тех, что повязку сняли, и Багратов постоянно увеличивает физические нагрузки, стремясь как можно быстрее прийти в форму.

— И всё? — уточняю я, глядя на опустевшую корзинку. — Это всё, что ты мне можешь сказать за гору маффинов?!

— Качество и количество не всегда взаимосвязаны… — даёт туманный ответ Циклоп, из чего я делаю вывод, что он просто издевается надо мной. Возможно, даже по приказу самого Багратова.

* * *— Ещё один круг, Эрика!

Я вздрагиваю от командного тона и резко оборачиваюсь, едва устояв на ногах. У кромки беговой дорожки стоит сам Багратов, сверля меня тёмным взглядом. Я подхожу к нему, переводя дыхание. Наклоняюсь к сумке, чтобы взять полотенце и отереть пот, но фиктивный муж ловко сдвигает сумку в сторону носком ноги.

— Ещё. Один. Круг. Марш.

Радости от его появления и выздоровления как не бывало. Я уже и так выжата, словно лимон, но приходится сделать ещё один круг по специальной беговой дорожке, расположенной в спортивной зоне на территории дома Багратова.

— Теперь всё? — спрашиваю и едва не валюсь с ног, завершив пробежку.

— Всё. С завтрашнего дня ты бегаешь по утрам со мной.

После этих резких слов Багратов разворачивается в сторону дома, удаляясь от меня.

— Твоё затворничество закончилось? — спрашиваю у него вслед и спешу за ним, подстраиваясь под его шаг.

— Нет. Я не был в затворничестве.

Багратов нарочно говорит короткими фразами, добавляя в каждую из них колких интонаций.

— Не был? — озадаченно хмурюсь я. — Но как же Циклоп? Он охранял…

— Он охранял коридоры. Но комната по большей части пустовала. Да, я лежал под капельницами дня три. Это слишком.

— Всё это фарс? Но как?! — изумляюсь я.

— Это мой дом, Эрика. Я могу покинуть его десятками способов, не возбудив подозрений. Если я делал вид, будто немощен и лежу пластом, значит, мне это было нужно. Всё ясно?

Сжимаю губы в тонкую линию, отмечая, каким торжеством и смехом светится тёмный взгляд Багратова. Выходит, я зря дежурила возле Циклопа?

— Совершенно зря! — кивает кивает фиктивный муж, словно угадал мои мысли. — Хватит раскармливать Циклопа выпечкой.

— И зачем тебе это?

Я злюсь и ничего не могу с этим поделать. Я же по-настоящему переживала и испытывала чувство вины, что Багратов пострадал сильно именно из-за меня.