Жена поневоле

Почему просто нельзя было подарить цветы и не пытаться при этом ткнуть носом в грязь?

«Потому что ты выглядишь, как пугало огородное!» — подсказывает внутренний голос.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю я.

Взбиваю подушку и подкладываю её под спину. Устраиваюсь поудобнее, скрестив руки под грудью.

— Убери букет. Никогда не любила…

— Эдельвейсы?



— Мёртвые цветы. Если я захочу гербарий, я дам тебе знать.

Багратов оставляет мою колкость без ответа. Зато подкатывает кресло к кровати ещё ближе. Я едва удерживаюсь от желания вжаться в стену и слиться с ней. Благо, моя кожа сейчас почти одного цвета со стеной — цвета топлёного молока. Мужчина, даже сидя на кресле, подавляет меня своей массивной фигурой, упакованной в дорогой костюм и рубашку. Всё чёрное.

Природа наделила Багратова широченными плечами и высоким ростом. У него хорошо развита мускулатура. Видно, что он активно посещает спортивный зал и не пренебрегает физическими нагрузками. Под идеальными линиями костюма угадывается не менее идеальный рельеф тела.

— Боишься меня? — лениво интересует Багратов, верно расценивая мои эмоции. — Да, ты права. Меня стоит бояться.

Его пухлые губы изгибаются циничной усмешкой, а в тёмных глазах плещется что-то опасное. Тёмное и яростное, как ночной шторм.

— Врагам, — добавляет он. — Меня следует опасаться врагам. Но…

Он берёт мою правую руку и обхватывает своими ладонями. У него сухая и горячая кожа. Местами шершавая. Я чувствую все мозолистые подушечки, как у мужчин, привыкших к физическому труду. Перевожу взгляд на его крупные руки с неровными сбитыми костяшками. Стёсаны давно, но следы остались до сих. Его руки знают, что такое драки и физический труд.

— Но мы же не будем врагами, Соломонова?



Глава 5

Багратов сжимает мои пальцы. Захват становится крепче лишь немного, но для меня это всё равно, что сигнал — дёргаться не стоит. Истерить и закатывать скандалы — тоже.

— Да, — сухо отвечаю я. — Нам ни к чему быть врагами.

— Умница, Эрика, — он снова одаривает меня улыбкой с нотками собственного превосходства и неожиданно спрашивает. — Почему у тебя такое необычное имя — Эрика?

— Спроси у моих родителей.

— Они мертвы, — возражает мужчина.

— Да. Но у тебя же имеется на меня отдельная папка. Правда? Файл с данными на меня и мою семью?

Багратов не опровергает мои слова, но и подтверждать не спешит. Просто разглядывает меня. Молча. Без единого слова, словно взвешивает всё сказанное мной и делает выводы для себя.

— Я жду ответа.

— Из материалов той самой папки, тебе, наверное, понятно, что из себя представляли мои родители. Люди искусства… — я пожимаю плечами. — Наверное, назвать своих детей Эдмундом и Эрикой им показалось весьма забавным.

— Эдмунд и Эрика Соломоновы. Звучит помпезно.