Ты жена мне, помнишь?

Подъезжать к центральным воротам я, естественно не стал, сразу же направив коня в небольшую улочку, огибая территорию храма, обнесённую высоким каменным забором..

– Мы приехали, да? – поворачивает ко мне голову Анна-Лана. – Красивая у вас столица. Напоминает мне одну страну в моём родном мире. Испания, называется. Я не успела там побывать, но всегда хотела.

Улыбается грустно. Вздыхает едва слышно, опуская голову.

– Как ты умерла? – вырывается у меня вопрос.

– Случайно. Попала в «аварию», – снова пожимает плечами. На этот раз потерянно и беззащитно. – Ехала со знакомым коллегой в машине – это такой вид транспорта – и мы разбились из-за сильного снегопада и гололёда на дороге. На нас налетела другая машина, намного больше, да ещё с моей стороны. В общем… не знаю, как он, а я не выжила.

Её тон спокоен. Но по хрупкому телу проходит едва заметная нервная дрожь, и я отчётливо чувствую как тяжело ей даётся эта видимость спокойствия.

– Сожалею, – прижимаю девушку к себе крепче. Мысль о том, что ей пришлось перенести, отзывается внутри сочувствием и жалостью. И неожиданным желанием унять её боль, утешить и защитить от всех невзгод в этой новой для неё жизни.

– Да ладно. Жива ведь всё-таки, – хмыкает. – Пусть в чужом мире и в другом теле, но хоть так. Анну, правда, жалко. Девчонка ведь совсем была. Зря она тебе не доверилась.

Согласен. Зря.

А если бы Богиня не приметила душу этой дерзкой ведьмочки, если бы ей некуда было прийти… получается, она бы умерла? Ушла на перерождение?

В душе поднимается что-то весьма похожее на неприятие и протест.

Это… заставляет задуматься.

Остановив коня у неприметной калитки, притаившейся за цветущими акациями и соцветиями глицинии, занавесившими невысокий арочный проём, я спешиваюсь и помогаю спуститься на землю своей спутнице.

– Стой здесь, я коня привяжу, – велю тихо.

Кивнув, она вскидывает голову, во все глаза рассматривая возвышающуюся над нами громадину храма. Даже рот приоткрывает от эмоций. Любуясь. Забавная. В один момент смелая, до безобразия прагматичная и острая на язык, в другой печальная и исполненная тихой грусти, а в следующий непосредственная и восторженная, как ребёнок.

И соблазнительная до одури каждую секунду.

Она вызывает во мне слишком противоречивые чувства, рушит мой контроль и постоянно сбивает с толку, пробивая насквозь все мои эмоциональные щиты. Я никогда раньше таких не встречал, и понятия не имею, что с ней такой делать, кроме самого очевидного, о чём настойчиво просит изголодавшееся тело.

Хмыкнув про себя, увожу Диаго в тень акаций, чтобы привязать поводья к узловатой ветке.

Что ж…

Даров Богини я не просил. Но буду глупцом, если упущу из рук ту, что мне так щедро вручили.

Всё-таки хорошо, что мы приехали сюда вдвоём.