Ты жена мне, помнишь?

А я притягиваю расстроенную малышку к себе. Она на пару секунд замирает настороженно, будто по привычке. А потом, шмыгнув носом, прижимается ко мне всем телом, ища утешения.

– Всё будет хорошо, солнышко, – шепчу, склонившись к русой макушке, успокаивающе гладя тонкие плечи, – Ты же знаешь, что твой отец справедливый и благородный. Он сам решает, что правильно, а не слушает других.

– Это я у тебя хотел спросить, что происходит, Федерик? – недобро прищуривается король. – Почему твоих дочерей обучает дочь предателя и заговорщика барона Гердори?"

"Во взгляде Элисии, устремлённом на Федерика столько вины, что мне ясно, как день – свою родословную она от него скрывала. И если так, то становится совершенно непонятным, как сейчас поступит мой супруг. Хотя… терзают меня смутные сомнения. Вот не верю я, что он не раскопал всю возможную информацию на эту данну, когда принимал решение, нанимать ли её. Так что вполне может быть осведомлён, кто она такая и чья дочь.

– Ну хотя бы потому, что она отличная гувернантка, полностью устраивающая и меня, и моих дочерей, – без тени удивления сообщает Федерик отцу, тем самым ещё больше утверждая меня в моих догадках.

– Из твоих слов я делаю вывод, что тебе известно, кого ты нанял, – зловеще цедит король. М-да, хоть он и долбанутый на всю голову, но не дурак.

– Конечно, – кивает муж. – Я не подпускаю к дочерям кого попало. Прежде чем нанять человека, проверяю всю его подноготную, и долго наблюдаю, чтобы убедиться в правильном отношении к своим обязанностям. Данна Элисия не исключение. Я знаю, чья она дочь.

Произнося это, Федерик бросает взгляд на ошеломлённую гувернантку, и та лишь рот беззвучно открывает, то бледнея то краснея.

– Не уволишь, значит? – буравит сына недобрым взглядом его величество.

– Не вижу для этого оснований, – отвечает ему тем же мой муж.

– В последнее время твои решения всё больше заставляют меня сомневаться в твоей преданности, сын.

Ничего себе заявочка.

– Клянусь силой и жизнью, что всем сердцем предан нашей стране и её народу. Как и должен быть предан каждый представитель рода Арганди, – отрезает Федерик. – Вы ведь эту преданность имеете в виду, ваше величество?

На каком-то глубинном уровне восприятия, там где запрятаны мои ведьмовские силы, я остро чувствую, что не просто так он это сказал. Не просто слова произнёс. Эта клятва настоящая и нерушимая.

И снова поединок взглядов. Отец и сын. Король и его наследник.

Победа остаётся за последним.

– Конечно, – отступает Гельмут Арганди. Не заявит же он во всеуслышание, что требует от сына и будущего короля преданности прежде всего по отношению к самому себе.

А свидетелей у этого разговора уже более чем достаточно. Вон и Рэймандо стоит. И Васко с Алонсо позади нас с Эмелин топчутся.