Ты жена мне, помнишь?

Вежливо киваю выпрямившейся при мом появлении гувернантке: – Данна Элисия.

Та тут же порывается бросить шнуровку, чтобы поклониться мне, но я предостерегающе машу ладонями.

– Нет, нет, сейчас не время… для церемоний. Не надо из-за меня прерываться. Я всего лишь пришла убедиться, что всё в порядке, и помочь, если нужно.

– Ваше высочество, – данна Элисия с нервной улыбкой всё же изображает подобие книксена, если я не путаюсь, и продолжает немного растерянно возиться с платьем своей подопечной.

– Доброе утро, Анна, – бледно улыбается Кати.

– Доброе утро, – довольно вежливо здоровается и её сестра.

К ней-то я и подхожу в первую очередь, чтобы обнять за плечики и поцеловать ошарашенную девочку в макушку.

– Очаровательно выглядишь, солнышко, – сообщаю ей, и направляюсь ко второй близняшке, чтобы тоже обнять и поцеловать. – И ты тоже, милая. Вам очень идёт этот цвет.

Усевшись рядом с девочкой, я решительно беру её за руку, ободряюще пожимая.

– Как вы тут? – обвожу всех внимательным взглядом. – Сильно волнуетесь?

– С чего нам волноваться? – гордо задирает нос Эмелин, но я вижу, что это явная бравада.

Притом вижу это не только я – данна Элисия бросает на девочку понимающий участливый взгляд и грустно поджимает губы, едва заметно хмурясь. Значит, скорее всего, в курсе, что собой представляет король, и как девочки к нему относятся.

– Хорошо, если так. Потому что я волнуюсь очень, – заговорщически сообщаю девочкам. – Говорят, его величество бывает очень страшный."

"Может и не стоит затевать этот разговор при гувернантке, но времени действительно мало, а мне нужно понять, насколько всё плохо с их страхом перед дедом.

– О да, – кивает сидящая рядом со мной Каталина. – Когда он рядом… вот тут… так тяжело, – она прикасается к своему виску. – Будто давит что-то. Эмелин хорошо, она закрываться умеет. А я не могу.

– Потому что ты слишком сильно чувствуешь, – сочувственно буркает Эмелин. – Как папа.

А ведь Федерик наверняка вот так же с детства всё чувствовал и не мог закрыться. И эмоции родителей тоже. Отца-деспота… Ох, что-то мне даже дурно становится, как представлю.

– Кати, солнышко, может тебе можно как-то помочь? Может, отца попросить? – обнимаю я напряжённые плечики девочки.

– Нет. Папа говорит, что эмпатию нельзя ничем перекрыть со стороны, – шмыгает носом бедняжка. – Только самому научиться закрываться. У меня уже начало хорошо получаться, но иногда оно всё равно пробивается ко мне. Особенно, если кто-то слишком сильно чувствует, как ты сейчас… или когда чувства слишком… тяжёлые.

А Эмелин внезапно вскидывает голову, устремляя на меня полный надежды взгляд.

– Папа говорил, что нельзя перекрыть… магией, – произносит она выразительно.