Жена по завещанию (СИ)

Хотелось думать,

что перед смертью дед решил загладить грехи. Как говорится. Кто знает, возможно, была у него любимая женщина когда-то, была связь и беременность и узнал он случайно, что где-то обитает его внучка.

Говорит, а сам по рулю тарабанит длинными пальцами.

— Возможно, деда совесть замучила и решил он найти внучку, ну и впихнуть какое-то условие, возможно, чтобы я взял шефство.

Пока Игнат говорит, у меня душа в пятки уходит. Так и хочется заорать, что этому миллиардеру совсем не нужно брать надо мной шефство.

Боже упаси от такого!

— И милая девочка Юля, с которой мы беседовали о культуре, могла бы оказаться простой и наивной родственницей.

Опять поворот головы в мою сторону и взгляд Юсупова становится темным, там бездна на меня смотрит, а из нее чудовища свои головы поднимают и рычат.

— Только. Не. Вышло. Ты мне и близко не родня! А значит. значит, эта версия отпадает.

И остается расчетливая девица, которая умеет косить под невинную овечку и смогла каким- то чудодейственным способом раскрутить моего старика на завещание!

По мере того, как Игнат излагает свою мысль, мне дурно становится.

— ТЫ. ты хочешь сказать.

— Я не хочу сказать. Я говорю прямым текстом.

От нажима мужчины, от его давления слезы подкатываются к глазам. Становится больно дышать, но Игнат будто бы не замечает моего состояния.

Добивает рычащим вопросом:

— Как долго ты спала с моим дедом?!

Эта фраза, как удар хлыста, заставляет вздрогнуть.

— Что?! Что ты такое говоришь! - спрашиваю дрожащими губами.

— Как долго ты обрабатывала моего деда, спрашиваю?! Чем прельстила?! Как часто давала?!

Больше не слушаю. Руку обжигает языками пламени, ладонь саднит от того, как сильно я ударила мужчину.

Резко машина уходит вбок, и водитель бъет по тормозам так сильно, что если бы я забыла пристегнуть ремень, меня бы расплющило, а так ткань больно впивается в кожу а я с ужасом смотрю на то, как на красивом лице Игната проявляется красная отметина от моей пятерни.

И вот в эту секунду мне действительно становится до безумия страшно.

Юсупов аккуратно нажимает на кнопку и ремень безопасности слетает с меня, и этот вжик в тягучем воздухе салона кажется раскатом грома.

А я в лицо Юсупова смотрю и сейчас он кажется каким-то диким, страшным и безумно сексуальным. Идеальная модельная стрижка распалась, и прядка спадает на высокий лоб, глаза горят праведным гневом.

И у меня в жилах кровь вскипает от обиды, от ненависти и злости.

Ноздри Игната трепещут, и я чувствую, как ядовитая стрела пронзает мое сердце.

— Никогда. Не смей. Говорить подобные вещи, — цежу зло, несмотря на страх, который испытываю, несмотря на какой-то тягучий трепет и томление внизу живота.