Жена по завещанию

Он сильно рисковал. Она могла принять стеб за оскорбление, за попытку отомстить, ведь так уже бывало. Но если после всего, что между ними произошло, она не доверяет…

— Русланчик, если ты хочешь, чтобы тебя наказали, необязательно изображать доминанта. Так бы и сказал. Я исполню любой твой каприз.

Его немного отпустило. Если Оля шутит, значит, не думает о плохом.

— Оль, говорю. Слушай внимательно. — Он наклонился к уху и прошептал: — Я не хочу, чтобы ты сдавала экзамен. Не эту часть. Категорически.

— Ок. Поняла. — Она поерзала на подушке. — Давай, отвязывай.

— Рано, — сказал он. — Не верю. Выпорю, потом отпущу.

Руслан провел кончиком стека вдоль позвоночника, пощекотал ложбинку между ягодиц, слегка похлопал им, как будто примеривался.

— Ты не сможешь ударить, — спокойно произнесла Оля.

— Почему? — тут же вскинулся он.

— Потому что не сможешь. Ну, давай, попробуй. Я разрешаю. Обещаю, за это убивать не буду.

Вот же… ведьмочка! Она так легко его просчитывает, как будто читает мысли. Руслан рассек стеком воздух. Оля вздрогнула от свиста и сжала ягодицы. Инстинктивное движение, но у Руслана защемило в груди.

— Чего же ты? — спросила Оля. — Побыстрее нельзя? Я в туалет хочу.

Он молча отстегнул карабины, дернул узлы на лентах, освобождая «пленницу». Глупая затея. Оля переиграла его, лежа задницей кверху, даже не напрягаясь. Хорошо, если не обиделась.

Настроение резко ушло в минус.

Оля встала и, отвесив Руслану легкий подзатыльник, умчалась в ванную комнату. Он сел на диван, вертя в руках стек. Как пережить этот чертов экзамен? Сделать вид, что ничего не знает? Блять! Как сложно, когда приходится разрываться между желанием защитить и желанием подчиняться!

Вернувшись, Оля села рядом с ним, отобрала стек и отложила его в сторону.

— Рус, ты… расстроился? — неожиданно поинтересовалась она.

Он кивнул, избегая ее взгляда.

— Потому что не смог меня выпороть?

— И не собирался этого делать, — мрачно произнес он. — Ты права, я не могу тебя ударить. Знал, что не могу. И не хочу. Дело в том, что я ничего не могу. Ни запретить тебе сдавать экзамен, ни помочь, ни защитить…

Оля взяла его за руку, переплетая пальцы.

— Ты не прав, Рус. Запретить не можешь, но я поняла… Тебе будет неприятно, если я стану нижней даже на час. Другой мужчина, да?

— Не только… — Он наконец поднял взгляд, и теплое сочувствие в ее глазах обожгло сильнее плети. — Мне больно от мысли, что кто-то ударит тебя или унизит. И обидно…

Он замолчал, потому что только сейчас понял, что его зацепило в разговоре с Эйрой.

— Что обидно, Рус?"

"Если бы он знал, что откат будет таким мощным, ни за что не стал бы корчить из себя доминанта. По всему выходило, что не об Оле он заботился, а о себе. Его желания и обиды насквозь эгоистичны.