Жена по принуждению

Не понимаю я его. Особенно сейчас. – Ты плачешь.

– Я понимаю, что сейчас не время, но… Отвезёшь меня в клинику?

– Ты плохо себя чувствуешь?"

"Качаю головой. Объясняю ситуацию, и Влад без слов берёт ключи и соглашается поехать со мной. Вижу по его состоянию, что ему сейчас не очень хорошо. Мечется из-за моих слов. И хоть не могу наблюдать за его мучениями, всеми силами надеюсь, что он услышит меня.

Когда садимся в машину, наступает звенящая тишина.

И чтобы как-то её разрушить, звоню женщине, что по документам является моей матерью. Не хочу этого делать, но ей надо знать, что её мужу стало плохо.

Она не отвечает на звонок. Четыре раза пытаюсь дозвониться, но не выходит.

И только на пятый она отвечает, выдавая ожидаемую фразу:

– Это кто?

Она даже не сохранила мой номер телефона в контактах.

– Кара, – напоминаю, что у неё есть дочь. Сжимаю ремень безопасности пальцами и скриплю зубами.

– Кто-кто? – она что, даже имя моё забыла? Вычеркнула из своей жизни?

Твою мать, да что за женщина такая?

– Дочь твоя, – уже шиплю, держась изо всех сил. Противно это говорить.

И ничуточки не удивлюсь, если сейчас она скажет, что у неё вообще нет детей.

– Ааа, это ты, – она что, разочарована? – Удивлена, чего это ты обо мне вспомнила.

Пытаюсь не высказать ей все, что о ней думаю. Но держусь. Не при Вернере. Обсуждать наши с ней отношения при нём – последнее, что я желаю делать.

– Мужу твоему операция нужна. А ты где-то пропадаешь, – перехожу к сути. – Ради приличия хоть позвонила бы, спросила о его самочувствии.

– Ой, Лина, – не вижу, но знаю – сейчас отмахивается рукой. Всегда так делает, когда думает, что собеседник несёт бред. – Тебе вот волноваться вообще не надо. Чем быстрее он откинется, тем быстрее получишь все имущество. Завещание на тебя-то оформлено.

Она говорит это так легко, будто мы сейчас говорим не о моем отце. Не её муже. И, тем более, не о жизни человека.

Открываю рот, чтобы сказать, какая она дура. Мне не важны отцовские деньги.

Но не успеваю. Резкая ладонь выхватывает телефон из рук, пока непонимающе смотрю в окно.

Не догоняю, что происходит.

И, когда осознаю, удивлённо поворачиваю голову в сторону Влада.

– Что ты делаешь? – ненормальный какой-то. Что на него нашло?!

Он отключается и, как ни в чём не бывало, засовывает телефон в карман своих белых брюк.

– Отец ничего тебе не завещал, – неожиданно и грубо кидает Вернер, сжимая крепко руль. Аж костяшки белеют. И вены выступают так сильно, что не будь я сейчас в шоке, смотрела бы на них несколько часов.

Я не удивлена, что Савицкий-старший ничего мне не оставил. Меня в семье вообще никто не любит.

Но всё же один вопрос у меня есть. И это не тот, откуда Вернер это знает. Проще спросить этого человека, что НЕ знает. Правду о своём брате.