Жена по ошибке

Убегать было сложно — лапы разъезжались, чужое тело не слушалось, о центре тяжести я вообще не говорю. Но мне удалось увернуться. Один раз, другой…

А потом выяснилось, что я умею плеваться огнем, причем довольно метко, и дело пошло веселее.

Говард явно собирался взять меня живьем, поэтому осторожничал, хотя я успела несколько раз в него попасть и даже серьезно ранить. На опыты он меня решил пустить, что ли? Или на особо ценные ингредиенты?

От этой мысли стало нехорошо. Я отпрыгнула от темного с его сетью, пыхнула пламенем и, пока Крэйг корчился, залечивая ожог, рванула к алтарю. Склонилась над инквизитором, который безучастно глазел в потолок, и попыталась зубами достать из его груди амулет Вод… Воф… А впрочем, какая разница?

Рэй… Рэйнард… Приходи в себя, пожалуйста. И дракона своего буди. А то неправильно как-то получается. Я тут сражаюсь, понимаете ли, «за нашу и вашу свободу», жизнью и здоровьем рискую, а мужчины мои в это время на диване… тьфу… на алтаре отлеживаются.

Артефакт шипел, оставляя на коже ожоги. Я стонала, но из пасти кристалл не выпускала, продолжая тянуть его на себя, и амулет наконец поддался. Поддался, я это чувствовала. Еще немного, чуть-чуть…

И тут меня накрыло ловчей сетью. А вслед за ней пришла боль. Такая ослепительно яркая, нестерпимая, жгучая, что у меня из глаз полились слезы.

Зубы разжались, кристалл выпал, я скатилась на пол, жалобно скуля, и в этот момент помещение захлестнул рев. Громовой, яростный, страшный, он нарастал, ширился, сотрясая стены и пол, заполняя весь мир вокруг.

И это было последнее, что я запомнила, перед тем как потерять сознание.

* * *От забытья я пробуждалась долго, тяжело, какими-то судорожными рывками. Тело нещадно ломило, в груди пекло, в висках гудело, словно на голову мне надели пустую медную чашу, а потом от души по ней стукнули. Когда я наконец разлепила ресницы, подумала, что брежу и выдаю желаемое за действительное. Настолько идиллия, царившая вокруг, отличалась от того, что я чувствовала."

"Я лежала на кровати в знакомой по прошлой ночи спальне. За распахнутым окном беззаботно трещали птицы, пахло свежестью и цветами, а не зловонием, которое оставляла после себя черная магия. Ветер колыхал шторы, по одеялу, подбираясь к лицу, скользил солнечный луч, а напротив меня в выдвинутых на середину комнаты креслах дремали Рэйнард и Лис.

Удивительно.

Я шевельнулась, слабо, практически беззвучно, чтобы не потревожить тех, кто сидел неподалеку, но они открыли глаза как по команде.

— Ника! Наконец-то…

— Имани!

Два возгласа слились в один. Оба — мальчик и мужчина — одновременно привстали с кресел, но Лис оказался возле меня первым. Опустился на край постели, сжал ладони, взволнованно вглядываясь в лицо.