Жена по обмену (СИ)

 — Будем исследовать. Прежде в моей практике таких случаев не было. Вы, сати Тамани вообще первая, кто очнулся после такого продолжительного сна.

Весьма обнадеживающе. Вот бы посмотреть на диплом этого лекаря. Или на рекомендации.

Впрочем, учитель из него выходит отменный. За это я даже готова простить небольшие упущения Анри в области медицины.

Проходит три дня, а я уже начинаю разбирать некоторые иероглифы. Сегодня первый раз занимаемся в библиотеке. И я искренне надеюсь, что когда-нибудь смогу читать самостоятельно. Тогда не придется больше обращаться к посторонним за помощью и подсказками.

Как учитель я твердо убеждена, что в книгах можно найти ответы на все вопросы. Даже те, которые еще не успел задать.

— Анхи! — произносит лекарь и тычет в букварь.

— Будьте здоровы, — вежливо отзываюсь я. — Не болейте.

— Спасибо, но я совершенно здоров, — удивленно произносит Анри. — Анхи - это иероглиф, обозначающий душу.

Ну, так бы сразу и сказал. Как по мне, так «анхи» и «апчхи» — слова синонимы. Один чих, и я уже в чужом теле. Боюсь представить, как пойдет дальше. Лишь бы у тела Тамани не было к моей анхи отторжения."

"Ближе к вечеру начинаю нещадно зевать. Но Анри и не думает заканчивать урок. Кажется, всерьез возомнил себя преподом. Мы сделали только два небольших перерыва, и сразу снова «за парту».

Вот она, обратная сторона медали. Так долго я была в роли учителя. А теперь поняла своих подопечных. Оказывается, после пяти часов занятий голос препода становится все нуднее, а предмет — все неинтереснее.

— А что это за картина? — спрашиваю, чтобы хоть немного отвлечь Анри.

Указываю на висящее над камином изображение счастливой семьи. Мужчина темноволос, высок и строен, с немного хищными чертами лица, но доброй улыбкой. Женщина немного чопорна, но прекрасна. А девочка лет десяти — сущий ангелочек. Похоже, это какие-то предки Тамани. И, судя по месту расположения и качеству картины — весьма известные предки.

Анри и Киро одновременно поворачивают головы в сторону картины. Лекарь кланяется подобострастно, произносит какую-то малопонятную фразу.

Поворачивается — на лице его удивление.

— Это же Интро, покровитель механиков, со своей женой Матишей, — произносит напряженно. — Неужели вы и их забыли, сати Тамани?

— Ага, — поспешно соглашаюсь я. Ловлю на себе подозрительный взгляд филина. Хмурюсь, но спрашиваю: — А девочка кто?

— Великая Матерь! — объявляет Анри и снова кланяется портрету.

Ничего себе! Так они поклоняются не каким-то там богам, а реальным историческим личностям?!

Что ж, теперь все сходится: механики считаются потомками отца и почитают дочь. Жрецы служат только Великой Матери, изображенной на портрете.

— А кому поклоняются маги? — интересуюсь вслух.